b000002167

96 БАРСКАЯ ДОЧЬ. ку и предупредительно суешь ему „на чаекъ“ . — Дай-ка Богъ, Иванычъ, еще сви- дѣться! Наговорились бы обо всемъ... Кабы пожить намъ съ тобой вмѣстѣ, — вотъ бы дружба-то пошла! Я вотъ.день сь тобой поговорилъ, а ужъ чую, что поумнѣлъ... ІІраво! Такъ вотъ какъ будто что-то тамъ народилось, въ нутрѣ-то. ГІраво слово! А кабы эдакъ пожить-то... ІІу, съ Богомъ!.. будь здоровъ!—закан- чиваетъ „другъ“ Иванъ Егорычъ, уже стоя сбоку тарантаса, и въ его голосѣ чуть не слезы слышатся:—Такъ вотъ и уѣдешь... Ровно и не видались будто все равно... Вотъ онп—наши-то дѣла! — Спасибо, Иванъ Егорычъ, спаси- бо!—говорите вы уже какъ-то растерян- но, стараясь получше усѣться въ кузовъ. Предъ вами уже торчитъ спинановаго ямщика. Образъ Ивана, Егорыча уже блѣд- нѣетъ въ вашемъ воображеніи предъ этой новой спиной. Вотъ вы откинулись къ спинкѣ кузова, натянули фуражку плот- нѣе на голову; сейчасъ новый ямщикъ взмахнетъ кнутомъ: и станціонный дворъ, и Иванъ Егорычъ, истарыя лошади—все останется позади, все стушуется, какъ десятки имъ подобпыхъ... Вспоминаешь, все ли взялъ, со всѣми ли раздѣлался, далъ ли на водку стсірому ямщику (далъ!), и уже думаешь, смотря на спину новаго ямшика, каковъ-то будетъ онъ?.. А какъ полагаете вы, господа мои, что въ это время долженъ былъ думать Иванъ Егорычъ, когда фигура моя совсѣмъ скрылась въ кузовѣ? — Конечно, то же, что и я ... ІІочему же долженъ онъ ду- мать иначе? И вотъ лошади еще ие успѣли дернуть, какъ вдругъ въ кузовъ къ вамъ просунулась чья-то, какъ будто знакомая, голова, безъ шапки,лицо такое приторно- слащавое. — Ваше благородіе!—говоритъ голова чуть коснѣющимъ отъ сладости голо- сомъ. — Ваше благородіе, не будетъ ли милости... накинуть еіце рубликъ... Эхъ, такъ бы ужъ за милую душу и разста- лись! Когда-то еще Богъ приведетъ встрѣ- титься... Я бы не сталъ, да нужда... такая нужда... ІІеужели это Иванъ Егорычъ?—Оиъ, онъ... II вотъ въ душѣ у тебя что-то над- треснуло, да чувствуешь, что что-то над- треснуло, должно быть, и въдушѣ йвана Егорыча... Торопливо шцеінь рублевку и суешь ему въ руку. Между тѣмъ лошади дернули и позади остался уже не „Иванъ Егорычъ“ , а „старый ямщикъ“, и таран- тасъ уносилъ съ собою не „Иваныча“ , а проѣзжаго „барина“ ... Такъ-то и все у насъ съ народомъ: что я ему, что онъ мнѣ? Разъѣхались— и шапки врозь. II думаешь, что ужъ ме- жду нами всѣ корабли сожжены... А между тѣмъ, господа мои... Ну, да позвольте же мнѣ разсказать вамъ до- вольно-таки, признаюсь, исключнтельную исторію. Впрочемъ, думаю, что исключи- телыюсть здѣсь не особенно много помѣ- шаетъ дѣлу. ІІослѣдній ямщикъ, который ѣхалъ со мной, былъ до того ничѣмъ съ перваго раза не выдававшійся человѣкъ, что я уже совершенно равнодушно смотрѣлъ на его спину. Да и онъ, повидпмому, былъ вовсе не расположенъ говорить со мной, какъ другіе. Это былъ парень лѣтъ двад-- цати, невысокаго роста, жидковатый, съ небольшимъ лицомъ, болыпе напоминав-' шимъ мѣщанина, чѣмъ крестьянина. Си- дѣлъ онъ на облучкѣ нѣсколько осунув- шись, бокомъ, но, впрочемъ, старался держать лицо такъ, чтобъ я его не ви- далъ. Лошадей о ііъ не погонялъ, не под- свистывалъ на нихъ, не гикалъ, вожжами не дергалъ и только отъ временн до вре- мени молча хлеста.лъ кнутомъ и затѣмъ легонько поигрывалъ имъ. Вообще, изъ всѣхъ ямщиковъ это былъ самый скуч- ный. Я задремалъ и проснулся отъ стран- ныхъ словъ, которыя безсвязно долетали до моего уха. Сначала я подумалъ, что это поетъ ямщикъ. Потомъ, когда я не- вольно сталъ вслушиваться въ обычный монотонный и унылый напѣвъ и разбирать слова, меня сразу что-то подняло: мнѣ показалось, что мы уже въѣхали въ го- родъ и на улицѣ какой-нибудь, можетъ быть, подгулявшій чиновникъ поетъ Не- красовскаго „Огородника“ . Я протеръ глаза; кругомъ была все та же дорога: тѣ же мирныя полн по бокамъ; полуден- ная жаркая тишь висѣла въ воздухѣ; та же осунувшаяся фигура моего ямщика, поигрывавшаго кнутомъ; невдалекѣ вид- нѣлась деревенька... А между тѣмъ до меня теперь уже совершенно ясно доле- тѣли слова, пропѣтыя вполголоса: „Кто- то хвать за плечо: держи вора! — кри- чи тъ ...“ Очевидно, пѣлъ мой ямщикъ. Я дослушалъ до конца. Вотъ онъ закон- чилъ, повторивъ послѣдній стихъ два раза: