b000002166

Такая торговля пошла всѣмъ этимъ — упаси Господи! Сами они, тоись, и знать не знаютъ, какое съ землей обращенье, а все въ ренду ее намъ же отдаютъ... Ренды нагнали страсть какія! Силъ нѣту! Вотъ теперь мы платимъ за конецъ сто рублевъ въ годъ... Да и то думаемъ бро- сить, отказаться!.. Потому, барыши бе- рутъ, рукъ немозоля, совсѣмъ безъвся- каго ума - совѣсти. Понастроили себѣ хуторовъ, наѣзжаютъ гулять да на охо- ты, водку пить... — Такъ вамъ-то что же? — Какъ намъ что?! — заговорили ра- зомъ моигости:—намъ—сумнѣніе... Намъ, говорятъ, что „еще погодите: мы васъ, говорятъ, всѣхъ скупимъ, всей землей отъ васъ завладѣемъ!..“ Ну вотъ теперь и сумнѣніе. Толкались было мы въ пра- вленіе, а тамъ тоже говорятъ: выкупай- тесь, говорятъ, на вѣчное владѣніе, это самое лучшее, а то худо вамъ будетъ... Теперь вотъ всякій и норовитъ, вмѣсто чтобы въ міръ смотрѣть, сообща старать- ся, всякъ только глядитъ какъ бы гдѣ въ вѣчное владѣніе одному себѣ кусокъ урвать... А другіе ждутъ, что н а этуса- мую торговлю скоро запретъ будетъ по- ложенъ... Сколько, значитъ, теперь ни заграбастали купцы земли, все въ пере- дѣлъ пойдетъ. — Въ черныйпередѣлъ,—подморгнулъ мнѣ Иванъ Тарасычъ.—Это вѣрно. — Какъ же это такъ будетъ? — Будетъ, вѣрно... Мы тоже народъ не глупый, ходили „въ серпы-то“ почесть черезъ всю Рассею, тоже съ народомъ разговариваемъ... А будетъ это вотъ какъ, разсказывали мнѣ мужики (въ этомъ раз- говорѣ они приняли участіе всѣ и гово- рили, перебивая и дополняя другъ дру- га):—будетъ этотъ черный передѣлъ по- тому, что оченно много народу повелось, что сами землю не робятъ, а торговать ей торгуютъ, истинному землепашцу утѣс- неніе дѣлаютъ. — Хорошо. Но какимъ образомъ, ду- маете вы, сдѣлается это? — А это, видишь, какъ будетъ, — за- явилъ дѣдушка Матвѣй:—объявится по- дать одна — поземельная. И будетъ эта подать для всѣхъ ровная, никому поблаж- ки чтобы не допущать: примѣрно, у тебя три десятины, ну и будешь ты платить, примѣромъ, хоть по полтинѣ за десяти- ну, значитъ, три полтины. А кто нахва- талъ себѣ тысячу десятинъ, съ того и подати пущай пойдетъ тысячу полтинъ... Такъ вотъ тутъ и окажется: кто самъ не работаетъ, тому этой подати не оси- лить ни ввѣкъ!.. Сейчасъ они и скажутъ намъ: братцы, возьмите все, намъ силы нѣту землей володѣть!.. А намъ то и на руку: потому мы крестьяне настоящіе, мы всѣмъ міромъ возьмемъ и осилимъ... Вотъ это какъ будетъ!—заключилъ свои поли- тико-экономическія соображенія дѣдушка Матвѣй. Мужики поддакивали, согласно мотали въ знакъ утвержденія головами, несмотря на то, что изъ нихъ были и такіе, кото- рые сами имѣли собственныя земли (т.-е. помимо надѣловъ, въ вѣчномъ владѣніи), какъ, напримѣръ, Павелъ Гордѣевъ. Нельзя не припомнить здѣсь довольно справедливаго замѣчанія профессора Эн- гельгардта, что „у мужиковъ, даже са- мыхъ цивилизованныхъ, все-таки остает- ся тамъ, гдѣ-то в ъ мозгу, тайничокъ, изъ котораго, нѣтъ-нѣтъ, да и выскочитъ му- жицкое понятіе, что земля можетъ бьгть толъко общинной собственностъю. Что де- ревня, т.-е. все общество, можетъ купить землю въ вѣчностъ... но чтобы землю, ку- пленную какимъ-нибудь Егоренкомъ, когда выйдетъ „новое положеніе“ насчетъземли, нельзя было отдать деревнѣ, этого ни одинъ мужикъ понять не можетъ. Какъ бы му- жикъ ни былъ нацивилизованъ, думаю, будь онъ даже богатѣйшій желѣзнодо- рожный рядчикъ, но до тѣхъ поръ, пока онъ—русскій мужикъ (разумѣется, и му- жика можно такъ споить шампанскимъ, что онъ получитъ нѣмецкій обликъ и бу- детъ говоритъ нѣмецкія рѣчи), у него останется въ мозгу „тайничокъ“. Нужно только умѣть открыть этотъ „тайничокъ“. Все это, мы говоримъ, довольно справед- ливо, хоть нельзя не признать, что по- слѣдняя половииа тирады отзывается сла- вянофильствомъ. Существуетъ этотъ „тай- ничокъ“ у всѣхъ мужиковъ, даже у бо- гатыхъ собственниковъ, вовсе не потому, что они „русскіе мужики“, и будетъ су- ществовать, пока, дескать, мужикъ бу- детъ русскій мужикъ (а онъ развѣ когда- нибудь будетъ не русскимъ?), а просто потому, что настоящая эноха—эпоха кри- тическая, переходная въ жизни русскаго мужика, эпоха, когда идетъ борьба за преобладаніе между старыми традиціями и новыми вѣяніями, между общиной и крайнимъ индивидуализмомъ. Кончится эта борьба въ пользу общины — и этому „тайничку“ незачѣмъ будетъ существо- вать, потому что нечему будетъ скры-