b000002166

въ нее изъ печки угли и ладанъ и на- чиналъ кадить. Въ это же время Алек- сандра, если не ходила въ церковь, от- рывалась отъ хозяйства и, мимоходомъ, приставала къ молящимея. Со звономъ къ „достойно“ вскорѣ моленіе кончалось. Дѣдъ Матвѣй убиралъ платъ и кадиль- ницу и затѣмъ вмѣстѣ со внукомъ са- дился около стола. Пока невѣстка ста- вила самоваръ, дѣдъ читалъ внуку (а иногда наоборотъ—внукъ дѣду) нѣсколь- ко главъ изъ „Четіи-Минеи“. Дѣдъ часто увлекался чтеніемъ до того, что начи- налъ сопровождать его объясненіями и собственными разсказами... Я имѣю осно- ваніе думать , что не въ одной нашей де- ревнѣ и не въ одной нашей избѣ совер- шалось по воскресеньямъ такое моленіе. Объясненій такому обычаю найдется мно- го, но, можетъ-быть, когда-нибудь я зай- мусь подробнѣе этою важною стороной деревенскихъ будней. Здѣсь же я каса- юсь ея только мимоходомъ. Послѣ обѣдни, почти въ каждой избѣ, по праздникамъ, у насъ пьютъ чай, очень жидкій, экономничая до скудости на са- харѣ. Пьютъ всегда очень долго, такъ какъ къ чаю, обыкновенно, всегда при- ходятъ гости или изъ своей деревни, или изъ сосѣдней (большею частью—род- ня: раздѣлившіеся братья, сыновья, дядья, племянники, двоюродные братья и тетки). За чаемъ же всегда ведется и самая раз- нообразная бесѣда. Часто угощаютъ и посторонннхъ, бѣдныхъ, у кого нѣтъ са- мовара и своего хозяйства: бобылей и бобылокъ, пастуховъ и подпасковъ, дере- венскихъ сторожей, сиротъ. Послѣ чая имъ, обыкновенно, даютъ кусокъ творож- ной куженьки или пирога съ кашей. Са- ми хозяева за чаемъ ѣдятъ рѣдко, такъ какъ вскорѣ обѣдаютъ. Есть лица, ко- торыя „по обѣту“ не пьютъ чая или вовсе, или пьютъ одну отварную воду, иногда подкрашивая ее, если есть, церковнымъ виномъ. Въ этомъ году у насъ не пили нѣкоторые чая потому, что сыновья или близкіе родственники ихъ были на войнѣ. Черезъ часъ или полтора послѣ чая, накрывали вездѣ обѣдъ, почти въ одно время. Тамъ, гдѣ пили водку, изъ-за чая не выходили вплоть до обѣда, убравъ са- моваръ, прямо подавали обѣдъ. Послѣ обѣда ложились спать и спали часа 2— 3. Вечеромъ, часа въ четыре, опять пи- ли чай, но уже не вездѣ, а только въ болѣе состоятельныхъ семьяхъ. Въ это же время, обыкновенно, мужики, выря- женные въ чистыя ситцевыя розовыя или красныя рубахи, собирались на заваль- няхъ у одной избы, бабы — у другой. Пьяные у насъ рѣдко бывали, только развѣ уже извѣсныя лица, пившія запо- емъ (ихъ было двое), да нѣкоторые, воз- вращавшіеся навеселѣ изъ города. Про- чіе же очень мирно проводили время на завальняхъ, потѣшаясь надъ Алешкой Собакинымъ, бывавшимъ къ этому вре- мени всегда навеселѣ. Въ большіе празд- ники устраивались между подвыпившими кулачныя состязанія: напр., Алешкѣ Со- бакину подвязывали правую руку и на- пускали на него двоихъ малосильныхъ, но очень задорныхъ мужиковъ: пастуха и Наума Шмонина. Алешка очень скоро расправлялся съ ними одною лѣвою ру- кой. Вотъ и всѣ увеселенія... Пѣсни рѣдкопѣли, такъ какъ и дѣвокъ-невѣстъ было всего три, а парней, настоящихъ, вовсе не было; всѣ были на войнѣ (три человѣка); оставались одни подростки, которые толпились съ дѣвками на задахъ деревни и иногда пѣли, а иногда просто ходили вдоль деревни и ѣли подсолнухи. Вообще, проводили праздничное время очень скучно. Да лѣтомъ хозяева, ка- жется, этого не чувствовали, такъ какъ все свободное время, до вечера, чѣмъ- нибудь занимались: подготовляли сельско- хозяйственныя орудія преимущественно. Бабы занимаются обычными домашними дѣлами, которыя одинаковы и для празд- никовъ и для будней. Къ вечернему-то чаю, когда мужики собрались посидѣть на улицѣ, я и по- просилъ дѣда Матвѣя пригласить ихъ ко мнѣ. Я видѣлъ изъ оконъ, какъ му- жики что-то переговорили по поводу при- глашенія дѣда Матвѣя, и затѣмъ четве- ро изъ нихъ направились ко мнѣ. Это были: Павелъ Гордѣевъ, обстоятельный мужикъ, мужъ тетки Агриппины, Петръ Шмонинъ, проворовавшійся старшина и пріятель Алешки Собакина, старикъ Евтропъ Шмонинъ, двоюродный дядя Пет- ра, заинтересованный очень въ религіоз- ныхъ вопросахъ, какъ мы уже говорили, большакъ зажиточной семьи, состоявшей изъ двухъ нераздѣленныхъ сыновей, съ женами и дѣтьми, ходившихъ въ „сер- пы“; третій сынъ — отдѣленный и уже знакомый намъ Наумъ Шмонинъ. Нако- нецъ, одинъ тихій, низенькій, цыганска- го типа, захудалый мужичокъ, хотя еще и не старый, и притомъ же ходокъ по всѣмъ мастерствамъ: въ свободное время