b000002166

центральное ли положеніе Дергачей среди своихъ сосѣдокъ, красота ли мѣстности, или же древнее происхожденіе Дергачей, начала которыхъ не помнятъ самые древ- ніе старожилы Вальковщины,—только эта небольшая деревенька искони играла вид- ную роль въ общинной жизни всей Ва-ль- ковщины. Роль эта, впрочемъ, въ послѣд- нюю четверть столѣтія умалялась больше и больше и жила въ воспоминаніи обита- телей, какъ легендарная традиція, из- рѣдка только, и то черезъ очень длин- ные періоды, освѣжаемая для молодыхъ поколѣній бурными вспышками всей Валь- ковщины. Послѣдняя изъ такихъ вспы- шекъ была въ шестидесятыхъ годахъ, когда для всей Вальковщины былъ по- ставленъ вопросъ о размежовкѣ общихъ для всѣхъ деревень угодій. И на этомъ послѣднемъ традиціонномъ сходѣ всей Вальковщины, послѣ шумной борьбы, ста- рыя традиціи должны были уступить пе- редъ „теоріей надѣловъ“. Съ тѣхъ поръ традиціонная волость уже не собиралась въ Дергачахъ ни разу и сами дергачев- цы мало-по-малу забыли свое традиціон- ное преимущество. Оно совершенно стер- лось предъ возраставшимъ значеніемъ, хотя и иного свойства, богатаго Доб- раго села, которое вмѣстило въ себѣ во- лость административную. Но, тѣмъ не менѣе, и до сихъ поръ въ Дергачахъ со- хранилось еще нѣчто, связывавшее ихъ въ представленіи обитателей Вальковщи- ны съ „былымъ“. Если войти на вершину одного изъ са- мыхъ высокихъ холмовъ окружающихъ Дергачи, на которой произошла случай- ная бесѣда Пимана съ Старостой Макри- діемъ, внимательный наблюдатель могъ бы здѣсь замѣтить небольшую полянку, поросшую кустарникомъ и никогда не запахиваемую. На этой полянкѣ онъ уви- далъ бы небольшую, древнюю, почти со- всѣмъ развалившуюся, съ изломанною и поросшею мхомъ крышей, деревянную ча- совню; подъ ея провалившимся дырявымъ навѣсомъ стоятъ двѣ облѣзлыхъ и поли- нялыхъ иконы стараго письма. Далекою стариной вѣетъ отъ этой покосившейся часовеньки... А еслипосмотрѣть съ этого пункта кругомъ, то невольно является мысль, что эти руины имѣютъ многознаме- нательный смыслъ: с ъ этого пункта, въ яс- ный день можно обозрѣть окрестность на громадное пространство; вся Вальковщина здѣсь открывается предъ глазами, и въ лѣтній день воздухъ до того чистъ и проз- раченъ, что самыя дальнія деревни высту- паютъ рельефно среди зелени полей. Стоя на этой вершинѣ, близъ дряхлой часовни, въ виду открывшейся перспективы дере- вень и полей, невольно чувствуешь, какъ что-то далекое, эпически величавое охва- тываетъ душу. А если вмѣстѣ стоитъ здѣсь дряхлый старожилъ, то онъ двумя- тремя штрихами вызоветъ въ воображеніи цѣлую картину: кажется, что вотъ отъ всѣхъ этихъ деревень, какъ по радіу- самъ къ центру, тянутся къ этой часов- нѣ мужицкія фигуры, въ поярковыхъ шляпахъ гречневикомъ; какъ на этой вер- шинѣ мало-по-малу толпа нарастаетъ все больше и больше; какъ становится шум- нѣе и говорливѣе, когда начинается вы- боръ „мѣрщиковъ“; какъ, наконецъ, при- ступаетъ эта толпа пахарей къ дѣлежу и равненію общаго достоянія; какъ пе- редъ вынутіемъ жеребьевъ толпа обна- жаетъ головы и, въ виду этой часовни, призываетъ Бога въ свидѣтели правоты предстоящаго дѣла, какъ вся она пада- етъ на колѣна въ подкрѣпленіе своей вѣ- ры въ прочность и ненарушимость совер- шающагося акта... А въ это время вся вершина холма горитъ въ золотистыхъ лучахъ заходящаго соднца... Но старый „духъ міра“, призывавшій сюда толпы пахарей, давно отлетѣлъ изъ дряхлаго остова часовни, и цѣлыя десятилѣтія она одиноко и равнодушно смотритъ на дав- но забывшія ее поколѣнія... Когда Пиманъ забрался по указанію Макридія на телѣгу и оглянулъ окрест- ность, для него ужь не было сомнѣнія, что дѣйствительно совершается что-то необычное: отъ каждой деревни-сосѣдкп, по межпольнымъ дорогамъ, брошеннымъ по скатамъ холмовъ, среди зеленѣвшнхъ полей, какъ длинныя, извивающіяся по- лосы полотенъ, двигались по направленію къ Дергачамъ мужицкія фигуры въ шля- пахъ-гречневикахъ и картузахъ, съ на- кинутыми на спины или переброшенными черезъ плечи халатами: всѣ они двига- лись небольшими группами, по-двое, по- трое, съ разныхъ сторонъ и одна за дру- гой исчезали въ дергачевской ложбинѣ, въ тѣни ея широковѣтвистыхъ вязовъ. Волненіе Макридія, видъ надвигав- шагося на Дергачи народа, воспоми- наніе прошлаго, невольно вставшаго при этомъ въ памяти, — все это сначала какъ-то ошеломило Пимана, а когда онъ, убравъ лошадь и наскоро засте- гивая кафтанъ, вышелъ на улицу, об-