b000002166

лову, и размочаливалъ пальцами кусо- чекъ веревки. Хотя все лицо его носило иасупившееся выраженіе, съ надутыми губами, съ сердитымъ взглядомъ испод- лобья, но слишкомъ ясно было, что все э то такъ, чортъ знаетъ зачѣмъ, а боль- ше-то всего ему хотѣлось всѣхъ обнять, расцѣловать, попросить прощенія и за- тѣмъ вихремъ вылетѣть опять на улицу и раскатиться по ней веселымъ, звонкимъ смѣхомъ. Паша, с ъ румянымъ, широкимъ, полнымъ лицомъ, ужасно похожимъ на улыбающееся лицо ребенка, на которомъ не успѣли еще высохнуть слезы, торо- пливо вносила въ избукожанные и вале- ные сапоги, синіе и сѣрые халаты, шубы и полушубки, которые недавно съ такимъ азартомъ были вышвыриваемы въ окно и двери „хозяйственнымъ разгуломъ". Па- шѣ въ этомъ обратномъ стаскиваніи скар- ба помогалъ пріятель Алёши, Лукашка, съ тѣмъ же стараніемъ, съ какимъ онъ нѣсколько дней назадъ все это помогалъ таскать Алешѣ къ себѣ въ избу. Аннуш- ка сидѣла у окна и лѣниво чистила кар- тофель, сердито посматривая на происхо- дившую предъ нею сцену. Въ то время, какъ прочіе упорно молчали, Андронъ и Сергѣй, въ розовыхъ ситцевыхъ руба- хахъ, въ своемъ обычномъ хозяйственномъ волненіи, говорили перебивая другъ дру- га, то ходя по избѣ, то снова присажи- в аясь на лавки. — Вѣдь, ты что?.. Вѣдь, ты ...—гово- рилъ Андронъ, обращаясь къ Алешѣ,— вѣдь, ты подумалъ ли, на что покусил- ся?... Ты сообразилъ ли, съ умной-то го- ловы, на что ты смѣлость взялъ? а ? ..Ты понималъ ли, что на общее хозяйство покусился, на артель?.. Подумалъ ли ты, что за тобой народъ стоитъ, что этимъ хозяйствомъ-то не одинъ ты питаешься?.. Вѣдь, ты... ты, прямо тебѣ сказать, въ разбойники шелъ!.. Да мало еще этого! Ма-ло!.. Вѣдь, тебя, ежели правду-то го- ворить, за эти самые проступки взять, да расшибить!.. А?.. Умная голова!.. По- кусился!.. На что!.. А?.. На обчее хо- зяйство покусился, въ которое, можетъ, сколько теперича годовъ кровь излива- ли ... а? Такъ говорилъ Андронъ, внушительно размахивая руками то въ одну сторону, то въ другую, какъ бы приглашая всѣхъ въ свидѣтели справедливости своихъ словъ; но едва онъ пріостановился, какъ будто подыскивая дальнѣйшій запасъ ре- зонныхъ разсужденій, и присѣлъ, какъ съ лавки поднялся ему на смѣну Сергѣй, точь въ точь, какъ его двойникъ братъ, такъ же внушительно размахивая рука- ми, съ тѣмъ же хозяйственно-резонистымъ волненіемъ. — Съ кого ты примѣръ-то хотѣлъ взять? Съ кого? Съ Бориса?.. Такъ, вѣдь, Борисъ-то не тебѣ чета!.. Не тебѣ съ Борисомъ тягаться... Деревянный ты! Вѣдь, Борисъ-то прежде чѣмъ въ раз- бойники-то обдѣлаться, человѣкомъ былъ... Вѣдь, Борисъ-то самъ такихъ, какъ ты, тысячи въ лапахъ держалъ... Вѣдь, предъ Борисомъ-то и баринъ, и началь- ство въ трепетѣ были... Вотъ онъ ка- ковъ, Борисъ-то!.. А ты... Вѣдь, ты... ты развѣ человѣкъ?.. Ты объ своемъ жи- вотѣ небрежешь, объ своей крови попе- ченія не знаешь... Вѣдь, ежели человѣкъ- то настоящій, такъ въ немъ ежели не умъ, такъ кровь говоритъ, кровь даетъ знать!.. У тебя вонъ скоро ребенокъ бу- детъ—куда ты его съ женой-то потащилъ бы по чужимъ людямъ? а? Ты это поду- малъ ли? Припасъ ли ты для нихъ двор- цы-то? а? Али, можетъ, пустилъ бы же- ну-то, что корову, въ омшаникѣ родить? а? Вѣдь, на кого ты покусился?.. Поду- малъ ли ты, что это значитъ, хозяйство ежели тронуть!.. Вѣдь, оно, хозяйство-то, не то, что тебя обуетъ, накормитъ, на- поитъ, а и дѣтей-то твоихъ и внуковъ!.. Ну, кто же послѣ того на деревнѣ тебѣ довѣріе окажетъ, послѣ такихъ твоихъ поступковъ?.. Ну?.. Вѣдь, ужъ мы теперь такъ, можно сказать, глупости твоей ра- ди снисходимъ... И снова, едва истощился потокъ са- мыхъ сильныхъ резоновъ у Сергѣя, его смѣнилъ Андронъ. — Истинно глупости твоей ради снис- ходимъ,—подхватилъ онъ слова брата.— Хоть то подумать: взяли тебя мы во дворъ... за что мы тебя взяли?.. Вѣдь, ты чужакъ... Вѣдь, ты... Вѣдь, ты хоша быблагодарностьчувствовалъ: вотъ, молъ, добрые люди вѣкъ изжили, вѣкъ кровь изливали, все для хозяйства старались, можетъ, каждый кусокъ берегли, не до- пивали, не доѣдали, чтобы только, зна- читъ, дѣтямъ напредки осталось, не голодать бы, молъ, нашимъ дѣтямъ... Вотъ бы ты какъ разсуждать долженъ, кабы ты былъ человѣкомъ... А, вѣдь, ты... — А, вѣдь, ты... — подхватилъ было опять Сергѣй, срываясь съ лавки. Но въ это время изъ-за перегородки, отдѣляв-