b000002166

ГЛАВА I . ЕФИМЫ. 199 к ого онъ не слыхалъ такого яснаго, Но у Петра не явилось даже сомнѣнія, плавнаго развитая ихъ, возведенія ихъ чтобы его, умственнаго мужика, могли въ устойный принцииъ, какъ отъ этого предпочесть кому-нибудь другому: такъ пришельца „съ дальней стороны11. полонъ онъ былъ сознанія своей силы, — Садись, попьемъ, — пригласилъ и такъ полна была окружающая деревен- Петръ, предлагая ему стаканъ ,— снисхо- ская атмосфера тяготѣніемъ къ этой силѣ. жденіе, которымъ дарилъ Петръ съ раз- Все же Петръ съ нѣкоторымъ волне- боромъ. Въ послѣднее время онъ рѣдко ніемъ ждалъ назначеннаго Г рафомъ во- нилъ чай вмѣстѣ даже съ отцомъ. скресенья. Ефимъ нодвинулъ къ себѣ стаканъ съ обычною своею медлительностью, безъ при- ГЛАВА I I нужденія, даже не особенно принимая къ •сердцу дѣлаемую ему честь. Новый с ою зъ. — Беречь деньги— одно, а обхожденіе съ деньгой имѣть—друго-ое,— опять плав­ но, какъ ручей, потекла рѣчь Ефима.— Уличная вспышка, испортившая празд- Что беречь деньгу, что прогулять день- никъ въ Дергачахъ, потухла такъ же г и—добродѣтель равная, ума тутъ надо неожиданно и безпричинно, какъ , по- н емно га -а... А коли тебя Господь послалъ видимому, быстро и безпричинно она деньгой, ты за ней, ровно за яблонкой явилась: къ наступленію ранней осенней ходи: потому черезъ денежку вокругъ те- ночи, какъ мы видѣли, на дергачевской бя народъ питается; денежка .растетъ— улицѣ было такъ же все мирно, какъ хлѣбъ народу р а стетъ ... А то вотъ , по- въ обычные дни, и эта вспышка, ка- ,жалуй, зашей въ мошну, да и сиди на залось, оставила столь же мало слѣ- ней, али возьми да по-вѣтру безъ пути довъ, какъ обыкновенный драки подвы- разсыпь... Одна цѣна!.. В ъ такомъ че- пившихъ на праздникѣ мужиковъ. Но ловѣкѣ добродѣтели н ѣ -ѣ тъ ... это былъ миръ только видимый: вспыш- В ъ такомъ родѣ долго и плавно раз- ка потухла, но вызванное ею волненіе, вивалъ свои положенія Ефимъ, безконеч- скрывшись съ улицы, тѣмъ напряжен­ но варьируя ихъ; долго слушалъ его нѣе сказалось за стѣнами и крышами дер- П етръ, выпивая чашку за чашкой, и вотъ гачевскихъ избъ. В ъ доброй половинѣ ихъ в ъ его глазахъ этотъ Ефимъ все росъ и семейный миръ былъ нарушенъ; загово- росъ, превращаясь въ цѣлую массу Ефи- рили долго скрытыя и накопившіяся не- мовъ, въ цѣлыя полчища, впереди кото- удовольствія; невѣстки шипѣли на све- рыхъ стоялъ онъ, Петръ, ихъ руководи- кровей и золовокъ, зятья на тестей, дѣти тель и благодѣтель, — онъ, умственный на отцовъ. Заговорило все униженное и мужикъ, умѣющій придать всему цѣнность оскорбленное, и все хозяйственное, эко- и значеніе, онъ, носитель „новой1* деревен- номически сильное вдругъ сказалось гру- ской правды ... бымъ, жестокимъ деспотизмомъ, силясь Самоваръ давно былъ выпитъ досуха; потушить этотъ ропотъ, нарушавшій хо- короткій осенній день давно уже смеркся; зяйственный ходъ. Прошло уже три дня з а перегородкой вздыхалъ Ефимъ, соби- со времени праздника, а во многихъ хо- раясь спать, а въ тишинѣ сумерекъ хо- зяйственныхъ семьяхъ все еще былъ цѣ- дилъ, поскрипывая половицами, въ вале- лый адъ, устроенный хозяйственнымъ му- ныхъ сапогахъ, Петръ, мечтая о томъ, жикомъ... Нѣчто смахивавшее на этотъ какъ скоро вокругъ него все закипитъ адъ устроилось и въ семьѣ „счастливаго1* жизнью, все оживятъ хозяйственные Пи- Пимана. Благодаря, съ одной стороны, маны и основательные Ефимы... И первымъ скоро наступившей осенней ночи, а съ звеномъ, которое обязывалось связать ихъ другой— дѣйствію водки, которая, послѣ и лечь въ основу гармоніи, должна была сильнаго возбужденія, моментально сва- сдѣлаться Пиманова Аннушка. Чѣмъ боль- лила съ ногъ и расшибла „бунтовщиковъ", шетемнѣло въ воздухѣ, тѣмъ образъэтой одинъ изъ этихъ „бунтовщиковъ", Алеш- грубоватой дѣвушки завладѣвалъ имъ не- ка, зять Пимана, скоро свалился и спалъ отступнѣе; а въ концѣ-концовъ, заговорила непробуднымъ сномъ въ избѣ своего прія- и молодая кровь... Когда, потушивъ лам- теля Лукашки. Но дѣти Пимана, Анд- пу, онъ приготовился лечь въ постель, для ронъ и Сергѣй, резонно предполагали, что него уже было рѣшено, что онъ женится этимъ дѣло не кончится и назавтра Алеш- на Аннушкѣ... А какъ сама Аннушка? ка подниметъ опять „дебошъ", вмѣстѣ съ