b000002166

какомъ-то непостижимомъ экстазѣ, какъ бросались подвижники и подвижницы, блу- додѣи и блудницы, которымъ онъ хотя и былъ по натурѣ сродни, но врядъ ли бы когда-либо самъ признался въ этомъ родствѣ. Притомъ, сомнѣнія и недоумѣнія его были далеко не такого свойства, какъ понимаютъ ихъ въ общепринятомъ смыслѣ. Съ нимъ совершалось нѣчто удивитель- ное, въ чемъ онъ опять-таки никакъ не могъ бы сознаться. Когда прошелъ пер- вый медовый мѣсяцъ е гон а новомъ поло- женіи (а онъ миновалъ у него быстро), когда, кажется, окончательно осуществи- лось его желаніе возможно дальше убѣ- жать, отрѣшиться, отмежеваться отъ всѣхъ этихъ „своихъ людей“ , отъ этихъ троюродныхъ и двоюродныхъ дядьевъ и шабровъ, когда прошелъ періодъ мелоч- ной сутолки съ банковыми операціями, съ тяжбами и адвокатами, съ устройствомъ земельной аренды и перестройкой усадь- бы, онъ вдругъ ощутилъ вокругъ себя и даже внутри души какую-то пустоту. Все, для чего онъ такъ много и энергично хло- поталъ, въ правотѣ и значеніи чего онъ не сомнѣвался (онъ не сомнѣвается и те- перь ни на секунду), вдругъ стало без- вкусно. Стало безвкусно безъ этихъ трою- родныхъ и двоюродныхъ шабровъ и дядь- евъ, безъ этихъ „своихъ людей“. Лично въ этомъ онъ никогда бы не сознался, и явись ему такая мысль, онъ назвалъ бы ее дикой. И, тѣмъ не менѣе, вотъ уже полгода, съ тѣхъ поръ какъ лихо- радочная дѣятельность по пріобрѣтенію и устройству „новаго положенія“ кончилась, все, что, онъ ни дѣлалъ, было, прежде всего, постоянными попытками сблизиться съ этими „своими людьми“. Казалось, онъ достигъ очень многаго, достигъ такого по- ложенія, захлебываться которымъ отъ удо- вольствія хватало у другихъ на цѣлыя поколѣнія, и, между тѣмъ, у него вдругъ оно оказалось очень скоро безвкуснымъ. Банковыя операціи удались какъ нельзя лучше, земля пристроена была сосѣднимъ хозяйственнымъ мужичкамъ (Петръ не от- далъ ея въ аренду всему міру изъ сосѣд- ней деревеньки, а отдалъ товариществу изъ хорошихъ, хозяйныхъ людей) очень выгодно и прочно; репутацію онъ создалъ для своихъ лѣтъ очень почтенную, если принять во вниманіе, что въ его года та- кіе мужички еще въ бабки на улицѣ игра- ютъ. Только, казалось бы, теперь-то рас- править крылья и показать во всей шири свою умственность, и вдругъ для этого не оказалось чего-то очень существеннаго. Въ то время, какъ какой-нибудь плуто- ватый кулачишка или кулакъ-Маркушка, грязный, пьяный, оплывшій жиромъ, крас- норожій, вполнѣ иаслаждался своимъ по- ложеніемъ, окруженный цѣлою аравой чадъ и домочадцевъ, не разбирая средствъ, клавшій все выше и вьтше свой муравей- никъ, Петръ съ каждымъ часомъ все боль- ше и больше терялъ вкусъ къ новому положенію. Онъ, конечно, не завидовалъ Маркушкѣ, обворовывавшему всю волость при пособіи всякаго мелкаго и крупнаго начальства, и очень неодобрительно отзы- вался о немъ, но, тѣмъ не менѣе, смутно чувствовалъ, что вокругъ Маркушки бы- ли „свои люди“, своя „публика“, и что не будь этихъ своихъ людей, Маркушка далеко не достигъ бы такого самодоволь- ства. Всякому необходимы эти „свои люди“, своя публика, которая бы окружала его общимъ, дружнымъ, хотя бы безмолвнымъ сочувствіемъ. А тѣмъ болѣе нуждается въ этомъ сынъ народа, не успѣвшій вы- работать привычку къ книгѣ, замѣняю- щей для грамотнаго человѣка непосред- ственное соучастіе окружающихъ, лишен- ный еще возможности находить вкусъ въ насажденіи культуры. Петръ очень скоро почувствовалъ, что ему недостаетъ этихъ „своихъ людей“, своей публики, которая оживила бы все вокругъ него, признала бы его своимъ руководителемъ и, дружно сопутствуя ему, утвердила бы внутрен- нюю правоту его существованія, укрѣпи- ла бы ее. Нельзя же Петру считатьэти- ми „своими людьми“ Вонифатія Мосеича съ Сиклетеей! Были у Петра кое-какіе пріятели, въ родѣ Митродора Графа, но это слишкомъ своеобразные люди, чтобы мог- ли составить его „публику“, притомъ же, это были „одиночки“, между тѣмъ какъ ему нужны были „люди массы“. Вотъ почему, когда кончилось лихорадочное взбираніе на высоту, и въ жизни Петра наступилъ интервалъ, его вдругъ снова потянуло къ своимъ, к ъ Ульянѣ Мосевнѣ, ко всей той гармоніи, центромъ которой была послѣдняя. Несмотря на неудачу первой попытки къ примиренію, сдѣлан- ной имъ въ медовый мѣсяцъ, подъ на- плывомъ чисто-романтическихъ чувствъ, онъ теперь снова рѣшился на ту же по- пытку, хотя уже не пошелъ къ нимъ самъ, а подослалъ отца. Когда же и эта попытка не увѣнчалась успѣхомъ, онъ окончательно обозвалъ своихъ дядьевъ