b000002166

залъ Графъ Петру, улыбнувшись двусмы- сленно. Петръ въ отвѣтъ пожалъ ему только руку, поправилъ на головѣ картузъ и дѣ- ловою походкой пошелъ къ своему дому. Въ калиткѣ встрѣтилъ его „основатель- ный“ Ефимъ, молча пропустилъ мимо себя, затѣмъ зачѣмъ-то заперъ за нимъ воро- та и опять неторопливымъ и основатель- нымъ шагомъ двинулся къ дому. Проходя мимо оконъ нижняго этажа, Петръ, по привычкѣ, проницательно, хотя и мимо- ходомъ, заглянулъ въ окно, но заходить туда и не думалъ, а съ обычнымъ серь- езно-сухимъ выраженіемъ на лицѣ вошелъ на крыльцо и, скрипя новыми, свѣжими, какъ будто только что выпиленными до- сками лѣстницы, поднялся къ себѣ на- верхъ, такой же новый, свѣжій, весь про- питанный влажнымъ, душистымъ арома- томъ только что выстроенныхъ сосновыхъ стѣнъ, потолковъ, половъ. Кругомъ еще- виднѣлось полное отсутствіе хозяйствен- ности, уютности: все смотрѣло голо, си- ротливо, „холосто“, какъ говорятъ му- жики, и дѣйствительно, больше напоми- нало тѣ „холостыя стройки“, амбары, ба- раки, конторы и т. п., которыя строятся не для комфорта и семейнаго очага. Да и Петръ на всю свою обстановку смо- трѣлъ равнодушно, она не вызывала въ немъ ничего похожаго на то чувство те- плоты, предвкушенія физическаго наслаж- денія, которое охватываетъ человѣка, возвращающагосявъ свой уголъ.Развѣсивъ съ обычною обстоятельностыо въ передней свою праздничную одежду и оставшись въ жилеткѣ и рубахѣ навыпускъ, онъ сѣлъ къ столу и, смотря въ окно, сталъ бара- банить пальцами по подоконнику, какъ будто кого-то поджидая. Наконецъ, взо- брался по лѣстницѣ Ефимъ. — Самоваръ бы,—сказалъ Петръ, не оборачиваясь отъ окна. Ефимъ взялъ подъ мышку небольшой собственный самоваръ Петра, въ формѣ вазы, купленный имъ еще въ Москвѣ, и спустился внизъ. Если бы мы заглянули въ душу Петра въ данный періодъ его жизни, мы, прежде всего, нашли бы въ немъ нѣчто похожее на душевное состояніе человѣка, вдругъ, съ неимовѣрною энергіей, поднявшагося на высокую лѣстницу, въ чаяніи найти тамъ дверь, ведущую къ чему-то совер- шенно ясному, опредѣленному, и неожи- данно увидавшаго предъ собою нѣсколько совершенно одинаковыхъ, но замкнутыхъ дверей. То былъ въ жизни Петра минут- ный интервалъ, но интервалъ критическій. Такіе интервалы въ жизни дѣтей на- рода вообще рѣдки, а если и бываютъ, то, подъ напоромъ ихъ непосредственно- сти, проживаются столь неуловимо быстро, что представляютъ собою какія-то salto mortale, прослѣдить психическій процессъ которыхъ такъ же трудно, какъ капризы дѣтей. Вчерашняя блудница сегодня хо- дитъ по „Божьимъ мѣстамъ“, вериги на- лагаетъ на себя, „изможденіе“, искусъ; нынѣшняя подвижница назавтра стано- вится блудницей; нынѣшній- „черезвый“ и крѣпкой воли человѣкъ завтра запиваетъ мертвую, и многое въ такомъ родѣ. Оче- видно, что все это натуры крупнаго ка- либра, натуры „зарвавшіяся“, которыя такъ же, какъ и Петръ, стремительно вздымались по лѣстницѣ, куда-то вверхъ, и стремительно отрывались отъ земли, отъ устойной почвы. Но, поднявшись, они, какъ непосредственныя натуры, стукались лбами въ запертыя двери и, очнувшись отъ этого удара, внезапно приходили въ себя, такъ какъ двери отъ удара не от- ворились, а между ними и „своею“ устой- ною почвой. отъ которой они оторвались, уже образовалась захватывающая духъ высота. У нихъ кружилась голова—и они стремглавъ летѣли внизъ, ломая себѣ чле- ны. Не то бываетъ съ натурами другого разбора, съ натурами „массы“. Если по- слѣднія и достигаютъ этой высоты, то вовсе не благодаря стремительной энергіи, а исподволь, карабкаясь другъ на друга, цѣпляясь, переползая одинъ черезъ дру- гаго, какъ тѣ волки, которые, влѣзая одинъ на другого, думали достать сидѣв- шаго на деревѣ портного. Онѣ не преры- ваютъ связи съ лежащею предъ ними поч- вой и поднимаются вверхъ, такъ сказать, общимъ напоромъ. Тутъ ужъ нѣтъ интер- валовъ; добравшись на верхъ лѣстницы и не отворивъ дверей, онѣ преспокойно располагаются съ полнымъ комфортомъ отдыхать на головахъ и плечахъ сидя- щихъ подъ ними товарищей, вполнѣ до- вольные своею судьбой, и только боятся, какъ бы какой-нибудь остроумный порт- ной не продѣлалъ съ самымъ нижнимъ изъ поддержпвающихъ ихъ товарищей того же, что было продѣлано въ сказкѣ надъ куцым волкомъ. Петръ, по существу, принадлежалъ къ натурамъ перваго разбора. Конечно, го- лова у него не закружилась и онъ не позволилъ бы себѣ броситься внизъ въ