b000002166

ГЛАВА I . ЕФИМЫ. 191 тофель, яйца, самоваръ, водка, налив- — „Ахъ вы, сѣни мои, сѣ ни !..“— взвиз- к а ... Вокругъ стола сидѣли лица—-крас- гнула Сиклетея и маленькіе, низенькіе съ ныя, потныя, пухлыя, съ масляными умиль- растрепанными бородками мужички пусти- ными глазками, съ тѣми широкими, рас- лись въ плясовую, притопывая старыми плывшимися улыбками, которыя до того разбитыми сапогами. Вонифатій Мосеичъ овладѣваютъ человѣкомъ въ минуту до- млѣлъ, помахивая руками. Сиклетея за- вольства, что, при самомъ упорномъ же- бирала все выше и выше; старички не- ланiи согнать ихъ съ лица, онѣ не поки- истовѣе стучали о деревянный полъ ... даютъ его даже во снѣ. Очевидно, всѣ Странное было что-то въ этомъ весельи: присутствовавшіе тутъ находились въ это не былъ дикій разгулъ безшабашной томъ высокомъ „градусѣ“ физическаго бѣдности, пускающей ребромъ послѣднее и моральнаго довольства, при которомъ достояніе, чтобы забыться, подъ которымъ „море по колѣно“ и хоть трава не расти, всегда звучитъ такъ много горечи, без- И, видимо, вовсе не потому, чтобы эти сознательной мести чему-то; но не было люди слишкомъ уже много выпили, а про- оно и тѣмъ развратнымъ гульбшцемъ пре­ сто отъ душевной полноты опьянѣли. Это сыщенныхъ людей, подъ которымъ видит- было слишкомъ замѣтно и по лицу Вони- ся такъ много отвратительно-искусствен- фатія Мосеича, на которомъ витало одно наго, такъ много сознательнаго захлебы- безграничное блаженство, которое онъ ванія этимъ развратомъ. Ч то -то было тщетно силился сдержать плохо поддавав- здѣсь глупо-ребяческое, наивно-животное, шеюся ему степенностью и великатностью, Такъ страннымъ кажется солидный чело- и по лицамъ какихъ-то низенькихъ, ма- вѣ къ , за минуту предъ тѣмъ серьезно тя- ленькихъ старичковъ съ растрепанными нувшій лямку жизни, и вдругъ, въ тихій бородками, сплошь сіявшихъ безгранич- лѣтній вечеръ, бросившійся въ теплыя, нымъ умиленіемъ, и по лицу солдаточки Си- мягкія волны рѣки: вотъ онъ повернулся клетей, которая, склонивъ въ какой-то на бокъ, на спину, на брюхо, бьетъ но- невыразимо сладкой истомѣ голову на гами и руками, обдаетъ брызгами спину, руку и вперивъ сладкіе взоры въ Вони- фырчетъ, фонтаномъ выдуваетъ изо рта фатія Мосеича, звонкимъ надрывающимся воду, ржетъ... Онъ весь тутъ , въ водѣ, . фальцетомъ тянула пѣсню. въ этихъ теплыхъ, мягкихъ волнахъ, нѣ- — Ахъ, Более мой!— вдругъ вскрики- жащихъ не только его тѣло, но и его вали старички. — Вонифатій Мосеичъ!.. душу, ибо онъ, вмѣстѣ съ одеждой, сбро- Неужли жъ намъ нельзя?..— спрашивали силъ тамъ, за берегомъ, весь жизненный они, стуча въ грудь кулакомъ. — Поче- грузъ , который сковывалъ, пригнеталъ, му?.. Грѣхъ ли это, говоримъ?.. держалъ въ границахъ и душу, и тѣло. — О ставьте!..—резонисто произносилъ Странно, даже до непріятности, видѣть Вонифатій Мосеичъ.— Далъ намъ Господь въ такомъ положеніи солиднаго человѣка, праздникъ, и празднуй... Одно слово въ . но, тѣмъ не менѣе, представляетъ ли онъ полнотѣ... собой одно только это тѣло, животное, — Вѣрно! — вскрикивали старички.— какого-то ржущаго жеребца? Не видится Поцѣлуемся!.. Все Господь... все Онъ ... ли за этимъ барахтающимся, трепещу- в с е ... Поцѣлуемся!—и старички тянулись щимъ, млѣющимъ въ истомѣ физическаго къ В онифатію Мосеичу, и Вонифатій Мо- наслажденія тѣломъ также трепещущая, сеичъ смачно цѣловался съ каждымъ изъ ликующая, изнывающая въ истомѣ душа, нихъ. на мгновеніе освобожденная отъ всѣхъ — Эхъ, одно слово ...— вдругъ вскри- путъ гр ѣ х а , обязанностей, долга, отъ кивала умиленная Сиклетея, нѣжно хло- всѣхъ узъ житейской сутолоки, въ кото- пая по плечу Вонифатія Мосеича, —одно рыхъ она билась и томилась? . слово... Почему намъ грѣ хъ ?.. Ежели Го- Въ то время, когда Вонифатій Мосе- сподь далъ для человѣка праздничекь... ичъ такъ беззавѣтно праздновалъ съ сво- — Вѣрно, Сиклетеюшка! — перебивали ими гостями ниспосланный имъ Господомъ старички.—Поцѣлуемся!.. Онъ ничего!— „праздничекь“, тутъ же, вмѣстѣ съ ни- указывали они на Вонифатія, — мы отъ ми, сидѣлъ человѣкъ, который въ этомъ него не отымаемъ... Пускай въ свое удо- „праздничкѣ“ не видѣлъ никакого вкуса, вольствіе!.. Почему грѣхъ ?.. Человѣкъ этотъ былъ тоже мулсикъ, вы- — О ставьте... Празднуй, одно ело- сокій, среднихъ лѣтъ, солидный, плотный, во !— замѣчалъ опять Вонифатій.—Сикле- костлявый, въ большихъ сыромятныхъ теюшка, повеселѣе! сапогахъ, въ синей рубахѣ, съ серьезно-