b000002166

ряясь какимъ-то темнымъ традиціоннымъ вліяніямъ, онъ, прежде всего, длинный низкій барскій домъ, съ своеобразными удобствами, тотчасъ же поставилъ реб- ромъ, и, вмѣсто одноэтажнаго прежняго зданія, пропадавшаго въ укромной тѣни и глуши сада, получился высокій, весело глядѣвшій на дорогу, черезъ садъ, двухъ- этажный флигель, какъ фонарь, усѣянный маленькими, но частыми, съ фигурными украшеніями, окнами. Вообще велико- русскій мужикъ не любитъ глуши и полу- тьмы. Густой, запущенный садъ съ ал- леями, въ которыхъ такъ любилъ изны- вать въ маниловской истомѣ нашъ помѣ- щикъ, Петръ тотчасъ же вырубилъ, и хотя половину деревъ употребилъ на ам- бары и сараи, однако и въ этомъ случаѣ руководствовался не столько практиче- скими соображеніями, сколько опять тѣмъ же своеобразнымъ „вкусомъ“: такъ, ту часть сада, которая выдвигалась сбоку, ближе къ трактовой дорогѣ, онъ не тро- нулъ, онъ только разрѣдилъ ее и устро- илъ бесѣдку такъ, чтобы съ нея непре- мѣнно былъ виденъ „трактъ“. Съ тою же, вѣроятно, цѣлью, и балконы, прежде тя- нувшіеся вдоль дома внизу, онъ вынесъ на верхній этажъ и придѣлалъ ихъ сбоку. Особую практическую смѣтливость противъ прежняго владѣльца Петръ выказалъ раз- вѣ въ одномъ: онъ обнесъ весь дворъ, со всѣми службами, крѣпкимъ тесовымъ заборомъ, а не жиденькими, хотя и кра- сивыми, изгородями и балясами барскаго двора. Доступъ за этотъ заборъ могъ быть только черезъ массивныя ворота, всегда накрѣпко запиравшіяся. Но во всемъ этомъ сказывается уже „духъ вре- мени“... Вѣдь, и то, что мы разумѣемъ подъ „практичностыо“ русскаго мужика, до сего времени была больше робость, неувѣренность, „семь разъ примѣрь—и все-таки промахнись“, чѣмъ истая прак- тичность, прямолинейная, жестокая, безъ малѣйшихъ колебаній и сомнѣній, чувству- ющая свою „правоту“. Можетъ быть, когда-нибудь „мужикъ-практикъ“ и выра- ботаетъ для себя эту „правоту“, а пока... Въ то время, какъ новый владѣлецъ жиденькой барской усадьбы, почему-то прозванной Ключи, праздновалъ такъ не- удачно свой первый пріѣздъ въ родную деревню,—два мальчугана, восьми и семи лѣтъ, одинъ въ старомъ-престаромъ ды- рявомъ полушубкѣ, напоминавшемъ боль- ше истерзанную и вытертую овчину, дру- гой въ широкой женской кацавейкѣ, оба босикомъ и безъ шапокъ, сидѣли за пол- версты отъ усадьбы, на самомъ „трахту“. День былъ хотя и ведреный, но довольно прохладный. Однако, ребятишекъ это об- стоятельство мало безпокоило, такъ какъ уже два часа они безъ устали прыгали „черезъ огонь“, нагребя на самой сере- динѣ дороги кучу земли и пыли и во- ткнувъ въ вершину ея палку. Впрочемъ, отъ времени до времени они вдругъ пре- кращали игру, заслышавъ вдали скрипъ колесъ, и начинали долго и пристально всматриваться вдоль дороги. Мальчуганы эти были тѣ „кантонисты“, которые нѣ- когда своимъ голосистымъ плачемъ вдругъ оживили мирную тишь Волчьяго поселка, когда староста дергачевскій, Макридій Сафронычъ, въ одно прекрасное утро при- велъ ихъ вмѣстѣ съ матерью, солдаткой Сиклетеей, къ Ульянѣ Мосевнѣ и брать- ямъ-собственникамъ, прося ихъ „принять съ міра тяготу“. Тяготу мірскую приняли. И когда затѣмъ хитроумный дергачев- скій политикъ, Макридій Сафронычъ, уви- далъ, какъ хорошо и солдаточка Сикле- тея съ дѣтишками, и „неудобный“ мужикъ Сатиръ, и смиренный Клопъ устроились въ Волчьемъ поселкѣ, то искренно воскли- цалъ: „О, дуй васъ горой! Что это у васъ только за жизнь въ выселкѣ? Хоть бы денекъ пожилъ, кажись, тутъ бы и умеръ отъ удовольствія!“ Умиленный идилліей Волчьяго поселка, онъ даже мечталъ, какъ онъ всѣхъ случайныхъ обитателей его переженитъ и пересватаетъ и дастъ на- чало новому „міру“, въ которомъ въ свою очередь народится новый староста Макри- дій, обладающій въ свою очередь необхо- димымъ умѣньемъ „спускать съ міра тя- готу“ и разрѣшать неразрѣшимыя дере- венскія дилеммы... „Да мы ,— говорилъ онъ,—весь выселокъ въ законный бракъ сочетаемъ: первымъ дѣломъ, Господи бла- гослови, Ульянею съ Сатиромъ... Вторымъ дѣломъ, благослови Господи, Вонифатія къ солдаточкѣ Сиклетеѣ приспособимъ!.. Такъ ли, Вонифатій Мосеичъ? А? Слы- шишь, что ли?“—спрашивалъ онъ тяже- лаго и меланхолическаго „большака" по- селка. И пророчество Макридія относи- тельно послѣднихъ сбылось, хотя далеко не въ формѣ старостиной идилліи. Ключи тоже праздновали Покровъ, и тоже по-своему. Въ нижнемъ этажѣ но- ваго дома вотъ уже съ часъ какъ сидѣла за столомъ компанія. Простой бѣлый сос- новый столъ сплошь былъ уставленъ де- ревенскими яствами; пироги, огурцы, кар-