b000002166

трактирщиками бываютъ—вотъ и все ихъ дѣло,—проговорила недовольно блондинка, отвернувшись отъ играющихъ, и брезгливо расширила свои розовыя, просвѣчиваю- щія, тонкія ноздри. Она подошла къ окну и, водя по потному стеклу бѣлымъ мині- атюрнымъ пальчикомъ, о чемъ-то заду- малась. Сосредоточенная, холодно-равнодушная брюнетка, и безъ того все время погру- женная въ величественную задумчивость, только теперь еще пристальнѣе стала всматриваться въ лицо Петра своими боль- шими, глубокими, черными глазами. За- думался и самъ Иванъ Степанычъ, заду- мался до того, что сталъ сбиваться въ ходахъ. Аполлинарія же Петровна окон- чательно задремала въ углу диванчика. Только Петръ, попрежнему, вдумчиво за- нялся игрой и не думалъ, что такой про- стой разговоръ и о такихъ вещахъ могъ погружать вдругъ всѣхъ его собесѣдни- ковъ въ глубокую задумчивость. О, какъ удивился бы безхитростный сынъ церев- ни, если бы внезапно могъ заглянуть въ души этихъ добродушныхъ членовъ бла- городнаго семейства! Они думали о немъ, объ его судьбѣ, всякій по-своему. ІV. Семья Ивана Степаныча Дрекалова бы- ла одна изъ тѣхъ широко распростра- ненныхъ на Руси современныхъ семей, отличительною чертой которыхъ является полнѣйшая эфемерность существованія: ни позади, ни впереди, ни въ настоящемъ нѣтъ у этихъ семей ничего такого, про что онѣ могли бы сказать: „Да, вотъ это н аше было — и будетъ; за это свое мы ляжемъ костьми; это свое мы не усту- пимъ, не продадимъ вовѣки, хоть бы пришлось изъ-за этого страдать“ . Одно, только одно у нихъ есть свое, это—страш- ная жажда бездѣятельнаго покоя и созер- цателыюй лѣни, за которую они готовы кривить душой, пять разъ продать себя, унижаться, плутовать, лишь бы гаранти- ровать себѣ это право безпечальнаго, ин- диферентнаго существованія. Въ свое время отецъ Ивана Степаныча дослужилъ изъ канцелярскихъ чиновни- ковъ до чина, дававшаго право на дво- рянское званіе. Прежде всего, это „дво- рянское званіе" онъ реализировалъ тѣмъ, что „купилъ“ себѣ кухарку, няньку, гор- ничную и кучера, а затѣмъ пріобрѣлъ какими-то путями довольно порядочное имѣньишко съ нѣсколькими десятками человѣческихъ душъ. Послѣ смерти ро- дителя Иванъ Степанычъ, женившись на барышнѣ Аполлинаріи Петровнѣ, старше его годами, прибавилъ, въ видѣ прида- наго къ общему имуществу, еще неболь- шое имѣньишко и поступилъ на службу въ интендантское управленіе, благодаря какому-то „благодѣтелю“. Скоро закупилъ онъ въ Москвѣ домъ и повелъ жизнь на барско-чиновничыо ногу. Онъ задавалъ вечера, пирушки своимъ сослуживцамъ. Дочерей отдалъ въ пансіонъ; себѣ завелъ любовницу на сторонѣ, а Аполлинарію Петровну обратилъ въ экономку. Все это — исторіи извѣстныя. Но вотъ сна- чала пришли „послѣдствія“, 19-го фев- раля, а затѣмъ въ скорости и другія послѣдствія, въ родѣ разоблаченія въ интендантскомъ вѣдомствѣ цѣлой систе- мы мошенничествъ. Ивану Степаннчу было отказано отъ мѣста. Онъ не осо- бенно горевалъ и принялся проживать выкупныя свидѣтельства, потомъ пере- продавать рощи и т. д. Излѣнился онъ самымъ безбожньшъ образомъ, пока, на- конецъ, не дошелъ до того состоянія, въ которомъ его засталъ нашъ разсказъ. Теперь онъ все мечтаетъ еще поступить на службу, если бъ только подвернулось мѣсто не ниже того, какое онъ имѣлъ; пока же проживаетъ послѣдніе остатки „дворянскаго достоинства“, закладываетъ ихъ и продаетъ, выдумываетъ разные способы брать деньги у „благодѣтелей“ и „занимается“ частною адвокатурой, т.-е. это онъ только „думаетъ“, что занимается, въ сущности же, всѣ его занятія состоятъ въ томъ, что иногда, разъ въ мѣсяцъ, пришлютъ къ нему благодѣтели какого- нибудь кліента изъ мелкихъ купцовъ, а онъ отвезетъ его къ настоящему хода- таю, и съ этого ходатая возьметъ грошъ „отступного“. Но дѣлалъ онъ все это серьезно. Когда навертывался такой клі- ентъ, онъ вдругъ поднималъ на ноги весь домъ; ему чистили старый мундиръ, гладили сорочки и галстуки, искали „порт- фель съ дѣлами“, покупали бумаги и перьевъ. Между тѣмъ, онъ заказывалъ закуску и угощалъ кліента на славу, цѣлое утро проводя съ нимъ за этою за- куской и разсказывая многообразиые слу- чаи изъ своей служебной дѣятельности. Но кончалось тѣмъ, что онъ просилъ у размямленнаго кліента взаймы, а затѣмъ „спускалъ“ его къ какому-нибудь дѣйстви- тельному ходатаю. Съ отсутствіемъ кліента