b000002166

Послѣ обѣда Иванъ Степанычъ уже сидѣлъ, по обыкновенію, съ Петромъ за шашками, въ своей зальцѣ; у печки, въ старомъ, съ вытертою спинкой креслѣ помѣщался самъ Иванъ Степанычъ, съ трубкой; противъ него, на маленькомъ кругломъ столикѣ, шашечница, а на сту- лѣ, съ другой стороны, Петръ. Иванъ Степанычъ давно уже играетъ съ Пет- ромъ въ шашки, чуть ли не со второго же дня по пріѣздѣ Петра къ „благород- ному семейству". Петръ тоже любитъ играть въ шашки; онъ привыкъ къ этой игрѣ въ лабазахъ купца Башмакова, и, нужно отдать справедливость (даже Иванъ Степанычъ, считавшій себя болынимъ артистомъ по зтой части, признавалъ это), Петръ игралъ мастерски. Такъ какъ сегодня для праздника, чулка вязать не полагалось, Аполлинарія Петровна смирно сидѣла въ уголкѣ дивана и дремала, время отъ времени сморкая свой боль- шой, красноватый, худой и вѣчно мочив- шійся носъ. Въ эти минуты, по привычкѣ, въ ея головѣ неторопливо, шагъ за ша- гомъ проносилась ея долгая жизнь, сна- чала полная романтическихъ мечтаній, потомъ скромная до отупѣнія жизнь за- стращенной жены бойко жившаго мужа, наполнявшаяся исключительно заботой о дѣтской и о кухнѣ. Подолгу глядѣла она въ молодое, свѣжее, энергичное лицо Петра, полузакрытое спустившимися на лобъ черными волнистыми волосами—и въ это время ей вспоминался ея сынъ, умершій чахоткой, лѣтъ 14, какъ она, запуганный безалабернымъ и вѣчно кстати и некстати оравшимъ отцомъ. Старушка поднималась съ дивана, со слезами на глазахъ подходила къ Петру, смотрѣла нѣсколько минутъ за его игрой, затѣмъ тихо и нѣжно проводила костлявою ру- кой по его волосамъ и, стыдливо улы- баясь ему сквозь слезы, опять садилась на прежнее мѣсто. Петра охватывала при этомъ какая-то пріятная дрожь; онъ самъ краснѣлъ и конфузился, между тѣмъ какъ на душѣ у него становилось тепло, ве- село, радостно. Барышни то сидѣли съ книжками у окна, то по-очереди вскакивали, ходили изъ комнаты въ комнату и безцѣльно смотрѣли въ окно. Очевидно, имъ было скучно. — Вы, папа, с ъ своими шашками про- сто нестерпимы!—вскрикнула, наконецъ блондинка, вскакивая отъ окна.—И что за удовольствіе — цѣлые часы играть и играть! Вы намъ никогда не дадите по- говорить съ Петромъ Вонифатьичемъ. То онъ въ своемъ лабазѣ, то на урокахъ у Сережи, то шашки... это противное ста- риковское занятіе!.. — Говорите, занимайтесь... Я вамъ не мѣшаю... Чѣмъ вамъ съ нимъ занимать- ся? Ну, я вотъ въ шашки играю, а вы будете въ фанты играть, что ли? По- жалуй... — Вы несносны, — проговорила блон- динка, оттопыривъ губки. Кстати сказать, она давно уже утѣши- лась по поводу сдачи квартиры Петрушѣ и давно же оставила всякое намѣреніе „отравить ему жизнь съ перваго же дня“. Какъ это случилось, мы увидимъ послѣ. Скажемъ только, что и блондинка нашла, что Петръ любопытный экземпляръ; сестры имъ заинтересовались. — Игры, другъ мой, разныя быва- ютъ,—говорилъ протяжно Иванъ Степа- нычъ Петру, продолжая стукать шаш- ками. — Шашки — это такая игра, ко- торая развиваетъ трезвость мысли, пра- ктическую сообразительность ума... Такъ ли? Я, другъ мой, самъ ей много обя- занъ... А о чемъ вы можете съ ба- рышнями говорить? Пустая потеря вре- мени... Уроки—конечно, я ничего не го- ворю... Вотъ Сергѣй! студентъ, ну, ма- тематика тамъ... Это я понимаю... Такъ ли?.. А разговоры—это фанаберія... Да!.. Ты, братецъ, долженъ трезво смотрѣть па жизнь... Такъ ли? Ты теперь свобод- ный крестьянинъ, ты — новое поколѣніе, не драное и не поротое... Были крѣпо- стные—тогда съ васъ ничего не спраши- вали... Тогда за все отвѣчалъ баринъ... Тогда онъ за васъ отвѣтъ отдавалъ и царю, и Богу... Такъ ли? Я самъ имѣлъ крестьянъ и поролъ ихъ, когда нужно было... А теперь... теперь я вотъ съ тобой въ шашки играю, потому я приз- наю въ тебѣ полнаго- человѣка. Я тебя не дралъ на конюшнѣ, по зубамъ не билъ, значитъ, мнѣ тебя несовѣстно съ собой посадить... Такъ ли?.. Значитъ, ты долженъ оправдать довѣріе... стать вполнѣ человѣкомъ... трезво смотрящимъ на жизнь... Вы — не барскія дѣти... Вамъ нужно еще много поработать надъ собою, чтобы войти въ хорошее общество... Та- кихъ, какъ я, немного, чтобы прямо съ улицы мужика въ залу пустить. Этого надо, братъ, еще добиться... о, о! какъ надо добиваться!.. Годами, трудами, сми- реніемъ—вотъ чѣмъ надо добиваться, а