b000002163

которое Кровь с молоком собиралась открыть в кварти- ре Хунастькииых. Потом из сарая появился сам Боцман, он с достоинством осмотрелся по сторонам и рухнул вниз, на ржавую, ту, что поближе, сетку. Боцман спал, как король. Жена не раз будила его, приговаривая: — У, скотина, ты только проснись! — Но он никак не просыпался, и Кровь с молоком, плюнув, возвращалась в дом, чтобы через несколько минут выйти и начать трясти мужа за жирное плечо. Все сначала. Мне же бы- ло не до Боцмана — я, наскоро пообедав, снова выско- чил за ворота и замер у покосившегося столба, как ча- совой. А потом наступил вечер. Я вернулся домой, сел у раскрытого окна и увидел, как очередной раз подплы- ла к Боцману супруга, как он наконец проснулся и как проскочил к себе Человек в плаще с развевающимися, точно крылья, полами. Я увидел его, но сердце мое да- же не дрогнуло. Посидев еще немножко у окна, я наконец вышел- и поднялся к знакомой порыжелой двери. Человек, на- хохлившись, сидел в углу, на столе в беспорядке лежа- ли папки, а у печки валялся чемодан. — Это ты? — спросил, даже не оглянувшись, Че- ловек, и я сказал ему, что надо идти за Чапом. И что он обещал. Человек помолчал, точно до него не сразу дошло, и сказал: — А-а! — и еще: — Сегодня я не могу. — Почему? — спросил я. — Да как бы тебе объяснить, — сказал он и з амол- чал, как виноватый. А чего мне объяснять, когда я И оам все видел: я видел, как он потер висок и покосился на папки, со стыдом и болью покосился, так, как на че- ловека, которому обязан был помочь, но не помог, не смог просто. Чего мне объяснять, когда я и сам дога- дался, что у него опять все пропало. Опять все про- пало, и Особа пропала тоже. В комнате потемнело 86