b000002163

чти весь его зад висел в воздухе. На столе стояла бу- тылка «Старорусской», и Боцман соблазнял деда «об- мыть одно дельце», которое, ясное дело, обмывай не об- мывай, чище не станет. Верхнюю комнату Хунастьки- ных — Боцману, нижнюю нам — вот что нужно было «обмыть». Боцман стребовал у бабушки стаканы, раз- лил водку и принялся повторять подмигивая: — Полыхнем, а? Полыхнем! — Но дед только сгла- тывал слюну и ехидно улыбался. Во дворе все, кроме деда, перестали кланяться с Боцманом, и он тосковал и по нескольку раз на день здоровался с дедом и гово- рил с ним о погоде. Сейчас Боцман принялся возносить всю .нашу семью, а деда — в особенности, и шумно ра- довался тому, какими добрыми соседями мы заживем. Дед помалкивал, и Боцман, не дождавшись напарника, «полыхнул» один, хотя неподкупная бабушка не подала на стол никакой закуски — только карамелыш лежали перед ним в старенькой вазе. Боцман решил показать себя молодцом и лихо полыхнул из второго стакана, но бабушка и тут не смилостивилась, и ему снова при- шлось закусывать карамельками. Он допил свою бутыл- ку, прикончил конфеты, и бабушка прозодила его до дверей. В окно было видно, как Боцман шел, покачива- ясь, по двору и на самой середине его повстречался с супругой. Вот тогда-то нам стало не по себе, нам ста- ло просто жалко Боцмана, потому что могучая подруга размахнулась, и двинула его по губам. Боцман упал на коленки и заплакал, а я увидел, что на месте его^губ появился алый пятачок. Потом он хрюкнул, по крайней мере издал какой-то поросячий клич, поднялся и почти вприсядку припустил к сараю. — Господи, — испугалась бабушка, — не наделал бы он чего там, — и хотела уж выйти во двор, но тут из сарая вылетела одна кроватная сетка, за ней дру- гая, потом третья, четвертая, и всего шесть. Бабушка решила, что кровати были припасены для общежития, 85