b000002163

— Фу-ты! — Воздух в сарае и в самом деле был гус- той и спертый. И пахло неиистым зверьем. Я сел на скамейку, Алеша же отошел в сторону, он щурился на солнце и думал, не знаю о чем. Но я знал, что он, ко- нечно, никогда не оказался бы на нашем месте, как не оказался бы его отец на месте Человека. Мне захоте- лось посадить его на свое место, я вскочил и по- просил: — Посиди, Алеша! — Но он улыбнулся и покачал головой. Возвращаясь из лечебницы, я сидел в автобусе ря- дом с Настькой. Настька ерзала и острым и холодным, как сосулька, локотком иногда невзначай касалась ме- ня. И я волновался. Алеша сидел впереди, повернувшись к нам, и лицо его красовалось перед Настькиными за- плаканными глазами. Он сказал наконец, что ему по- дарили во Дворце пионеров такие замечательные шах- маты, какие делают для поединков гроссмейстеров, ну, может, еще мастеров. — Что я говорил?! — похвастал он и предложил мне деньги. Я быстро отказался. — Чап уже не нужен? — спросил Алеша, нехоро- шо усмехнувшись, а я сказал, что все устроилось и что Чапа возьмет Человек. Вот приедет и возьмет. Алеша фыркнул и пробурчал что-то про прошлогодний снег и про то, что на Человека надейся — как на воду обо- прись. Я постучал себя по лбу — мол, думать нужно, Алеша, прежде чем такое говорить. Алеша разгорячил- ся, я тоже и закричал, толкая Настьку ногами: — Спорим! Спорим! — Идет! — ответил мне Алеша. Спорить на щелбаны он не захотел, и мы решили вот что: если проиграет Алеша, он должен написать по всей стене своего, построенного по проекту отца дома одно слово на букву «д», то есть «дерьмо», а если про- играю я, то должен буду написать на церкви два слова. 6 * 83