b000002163

ся сердце и идти кругом голова. Никогда — будь он хоть юристом, хоть архитектором, хоть кем угодно. Я попросил Алешу показать макеты отца, но ока- залось, что у него с отцом уговор — не приводить в от- цовский кабинет приятелей. Такой мужской уговор мне понравился, но Алеша не хотел нас огорчать, а может, просто хотел похвастать, и он сказал: — Но один можно, он копия, и я сейчас его при- тащу. Настька вскочила, чтобы помогать, а я не двинулся с места, и тогда Алеша вышел один и приволок здоро- венный макет. Макет взгромоздили на стол, и я, не думая скрывать любопытство, принялся на негб гла- зеть. Я узнавал и не узнавал наш город, как будто надолго уезжал и наконец вернулся. Город был, ко- нечно, хорош — большой, нарядный, белый, но все было какое-то одинаковое, и такими домами, которые видел я на рисунках Человека, похожими на веер, на бутон, на корабль с парусами, — такими домами даже не пахло. Нашей же улицы на макете не было вовсе. Ее вместе со всеми домами и бело-голубой церковью проглотил жирный проспект. На месте нашего дома сто- яло многоэтажное здание. Как умершего человека, мне стало жалко церковь и даже наш дом, хотя совсем не- давно я мечтал его взорвать. — Это все твой отец? — спросил я, а Алеша с гор- достыо пояснил, что отец только руководил работой, а проектировал город весь институт. Я взял и сказал тогда: — И нет! — Ну, сантехники, конечно, пока не проектирова- ли, — кивнул Алеша, а я обиделся и сказал, что Чело- век — не сантехник. -— Как говорит мой отец, человек — это и бог, и черт, и все, что в промежутке, — засмеялся Алеша. — Человек — он не в промежутке, — возразил я. — 5 Л. Зрелов 65