b000002163

камнем из моей коллекции. Теперь-то уж я знал, на ка- кие окошки мне надо смотреть, — я посмотрел и увидел, как на Настышном балконе, высоко, почти в небе, крив- лялся Оглоусу. — З а Цапа осейник тебе на сею! — крикнул он сверху. Я, понятное дело, не ответил — просто поднял и положйл ошейник в карман. — Стоб повесился! — не унимался в небесах Оглоусу. Вскоре вернулась Настька с такими красными гла- зами, точно иедавно из них фонтаном текли слезы. Аде- ла, как оказалось, были совсем «не фонтан»: отец на обед не иришел, наверное, уже «укушался», а. мать — та совсем не хотела брать Чапа и, уж конечно, не со- биралась платить за него штраф. — Пошли к Алеше, —• позвала едва не плачу- щая Настька. — Пошли, он, может быть, даже по- может. Мне не хотелось, чтобы нам помогал и подсказывал Алеша, но я согласился пойти: что ж делать, если час- то бывает так, что свои помочь не могут, а чужие — могут, и очень д аж е легко. И мы отправились к Алеше. Алеша ходил перед нами по комнате, а Настька рас- сказывала ему, зачем мы пришли. Рассказывала, вол- нуясь и поглядывая на него смущенно, исподлобья. Можно сказать, любовалась, словно забыла, как совсем недавно смотрела на меня. — Жалко пса, — сказал наконец Алеша, вздохнул и пообещал дать нам «валюту». — А где ты эту валюту возьмешь? — спросила Настька. — Д а господи, — отмахнулся Алеша, — спрошу у отца. Я осмотрелся в комнате Алеши, такой удобной для его физического и умственного развития — с гимна- стической стенкой, письменным столом, высокими стел- 62