b000002163

ощипали, распотрошили — сколько времени прошло!! А мясо ее, известно, — старое. Уж бабушка его парила- жарила... В аккурат к твоему приходу сготовила. Шел бьі поел, сынок. Я вспомнил Муську, вспомнил, как оставил ее в хо-! лодильнике, и мороз прогулялся по моей спине. — Ты меня вчера спрашивал, видел ли кто, чтобы оі, теперешней обезьяны человек получился? — продолжилі дед. — Ты вот, например, от обезьяны. Я опустил глаза и покраснел еще больше — теперь еще и от обиды, и дед, заметив это, разом подобрел и принялся меня успокаивать: все, мол, мы от обезьяны, но все-таки, мол, хоть оно и так, но превратить кошкт в пьяного мужика мог только я. — Где она? — спросил я о Муське. — Лежит на полу пьяная в дупель, — ответил дед; и уставился в сальное пятно у меня на рубашке. А гла-: за у него стали тусклые и больные. — Ты хоть бы в «козла» с мужиками играл, а то все один да один, — сказал я, но дед не ответил. Он только молчал, молчал и укоряюще качал головой, — Ну чеготы,—с к а з а л я .Д е д снова не ответил, и тог-( да — чего уж мне терять! — тогда я взял да так прямо: и спросил, есть ли у него деньги. , — Это зачем? — испугался дед, и я сознался, что; должен уплатить штраф. Дед дернулся как ужален- ный, но я быстро все ему объяснил: и про трусливого Георгина, и про лечебницу, и про санитара, и про Ча- па в вонючей клетке. — Есть деньги, дед? — еще раз спросил я, а он по- хлопал себя по брюкам и сказал, что вот — не больше рубля, карманные. — Мало, — огорчился я, а дед поинтересовался, с каким это отцом я собираюсь идти за собакой. — Д а хоть с Настькиным! — огрызнулся я, и дел, поняв, что мне совсем худо, сменил тему — вспо- 58