b000002163

Я увел Чапа ночевать на кухню. Он дрожал я как мог успокоил его, открыл окно, и мы уснули. Мне приснилось, что Чап не узнал меня и залаял. Я вскочил и наяву услышал его лай. В одних трусах вылетел я из дома и в открытые ворота увидел, как не- знакомые люди заталкивают Чапа в «газик». А тетка в белом халате уже садилась в машину, качая ведром, полным розовых пряников. — Постойте! — заорал я и побежал к машине, но не успел, тетка хлопнула дверцей, крикнула мне: — Прибежишь в ветлечебницу с кормом! — И ма- шина, рыгнув в меня газом, покатила прочь. Какими только словами не называл я Георгина, ко- гда, продрогший до гусиной кожи, стоял я в это раннее утро у ворот, не зная, как выручить мою собаку. Сна- чала я хотел заорать, перепугать всех жильцов и заста- внть всех, даже Боцмана, написать требование о безо- говорочном освобождении Чапа. Потом я подумал, что лучше накатать требование самому и собрать у жильцоз только подписи. Но еще потом я понял, что все это глу- по, и решил никому ничего пока не говорить, а прежде увидеть и накормить Чапа. После завтрака бабушка, как назло, осталась у сто- ла читать вчерашнюю прессу — так наш дед называет газеты, и сам дед тоже не спешил отправиться на ска- мейку — он лежал и смотрел во все глаза. Мне нужна была вилка, но взять ее незаметно было нельзя. Голова у меня шла кругом и ничегошеньки не соображала, а самого меня бросало то в жар, то в холод, точно это я покусал кого-то и это меня отправили в черной машине проверяться на бешенство. Бабушка и дед так и не двигались с места, и я, отчаявшись, вышел из комнаты и принялся ходить кругами по кухне — то меньше круг, то больше. Я кружил около холодильника и все никак не решался запустить в кастрюлю грязную руку. На под- оконнике стоял пузырек с валерьянкой, я схватил его, 53