b000002163

больше мне нравится, и если уж я хочу здесь поселить- ся, то другие, узнай они, что это за чудо, дали бы деру из других мест, в лесах заплутались бы, с тоски помер- ли бы по такому лагерю. Человек поднял руку, которой придерживал край листа, и чертеж свернулся в трубку. — Д аж е мне... — сказал я и замолчал, как глупень- кий. Человек сидел совсем близко от меня и поглажи- вал ладонью бумажную трубку. Как чью-то живую ма- кушку, поглаживал он ее. — Этот, что ли, ваш проект зарубили навовсе-то? — спросил я и тут же чуть не провалился сквозь полови- цу: ведь слово «зарубили» я услышал у разбитого ок- на. Когда подслушивал. Но Человек и не думал смот- реть на меня уличающе, он вообще не думал на меня смотреть и вопроса моего он, видно, не слышал. — Этот, что ли, ваш проект им не понравился? — спросил я другими словами, хотя и сам не понимал, ко- му ато «им». — Ну, — ответил Человек и кивнул головой. — А почему? — спросил я — не так-то просто бы- ло ему от меня отвязаться. Но он и не собирался отвязываться, ои отвётил по слогам: — Не-вы-год-ный! — Невыгодный? — изумился я. — Вы шутите, да? — Какие уж тут шутки, — сказал Человек печаль- но. — Сам посуди: стал бы какой-нибудь мальчик разъ- езжать летом с таким лагерем, а вернулся в школу, и гюсадили его за старую парту, на которой он еще вес- вой слово нехорошее вырезал. А починить старый стол, перекрасить испорченную парту не на что — денежки- то ушли на изготовление веселых домиков и на путе- шествие мальчика. Ничего хорошего в этом ведь нет, верно? Мне так и сказали... Так если бы мы знали про лагерь, то ни один не 4 Л. Зрелов