b000002163

стал бы вырезать на столах! — заверил й. — Ни один! Человек не поверил и усмехнулся, а я сказал, что лагерь — ладно, а другие работы? Их-то за что зару- били? Тоже невыгодные, да? Вот этот, например, — я развернул еще одну трубку. Там плыл под раздутыми парусами корабль. Плыл по земле. Паруса стояли белые с черными полосами. Я догадался, что это стены дома с проемами окон. Дом на рисунке ка зался таким легким, что его того и гляди сорвет и унесет по воздуху ветер. — Вот здорово! — сказал я, а Человек назвал эту постройку веерной и объяснил, что кажд а я комната в доме расширяется наружу, к свету. Я снова ска- зал: — Вот здорово! — и спросил: — Так почему же не- выгодная? Почему невыгодиая? Ведь красиво. — В том-то и дело, — горько сказал Человек, — что красота создается тем, что с точки зрения материальной выгоды бесполезно. И тогда это называют украша- тельством. Понимаешь хоть чуть-чуть? Я ничего не ответил, а еще порылся в бумагах, ко- торые просто пестрели аккуратными и непонятными ри- сунками и словами «фасад», «разрез», «развертка», Несколько рисунков были почти как живые, и мне осо- бенно понравился дом, как бы карабкающийся по го- ре — отличный такой, с площадками-террасами на сту- пенчатых крышах, и еще один — свободный и четкий, про который Человек сказал, что это библиотека и что у нее стеклянный потолок. — Понятно, — сказал я, — сейчас ведь даже у ка- фе делают стеклянные стены. — А зачем? — поморщился Человек. — Разве кому- нибудь интересно смотреть, как люди едят? Еще нехва- тает построить стеклянную баню, чтобы с улицы все могли посмотреть, кто как моется. Он засмеялся, и я тоже захохотал вовсю, и тут от«. 50