b000002163

ли жильцов по разным кварталам, и лишь с Человеком я хотел бы жить на одной площадке. Только вот бабуш- ка говорит, что заселение дома начинается с покойни- ка — стоит только жильцам въехать, как у подъезда появляется крышка от гроба. А дед вот не раз говорил, что ему «придет крышка» именно здесь. Я вспомнил, как дед произносил, запинаясь, «к-крыш-ка», и задро- жал от жалости к нему, и бросился домой. — Ты чего, как с цепи сорвался? — спросила ба- бушка, но ей, видно, было совсем не до того, потому что смотрела она не на меня, а на цветную ширмочку в углу комнаты. Я понял, что деда спрятали за эту пе- регородку, я не знал, живого или нет, и от страха за него почти закричал бабушке: — Что ж мне, на цыпочках ходить, что ли? Из-за перегородки показалась врачиха, она посмот- рела на меня внимательно, а потом обернулась к ба- бушке и сказала, что «на этот раз все обошлось». Ба- бушка засуетилась, задвигалась и отправилась прово- жать врача. Д аж е не прихрамывая. Я сглотнул, постоял немного у дверного косяка и сунулся к деду. Лицо его в серых морщинах слегка порозовело. — Чего испугался? — спросил он. — Я ведь так, пошутил. От такой шутки деда я едва не.бросился к нему, чтобы обнять его и засмеяться во все горло от радо- сти, но тут суеверие вцепилось в меня, словно в бабуш- ку, и я не посмел засмеяться — я боялся, как бы смерть не услышала моего смеха и не вернула-сь за де- дом. Осторожно сел я на краешек кровати, но что ска- зать деду, не знал — так отвык я от разговоров с ннм. Я вспомнил наконец, что деду нравились мои вопросы, и спросил, как глупенький: — А кошка сильнее собаки? — Сильнее, — ответил дед. Я не стал возражать и спросил еще глупее: 44