b000002163

— Конечно,— согласился Алеша,— но очень моло- дая. — Д а ей полторы сотни годков, какая же она моло- дая! Старше бабушки! — сказал я. Для церкви — молодая,— повторил Алеша и устроился в проеме поудобнее. — А для здания? — спросил я. — Она же не здание,— напомнил, улыбаясь солны- шку, Алеша.— И вообще, для чего она? Только место заннмает — на этом месте можно такое здание поста- вить — на загляденье! Никто не заступился за нашу церковь, и рассуди- тельный Алеша добавил: — А новое это здание через сто-двести лет может стать настоящим памятником архитектуры. — Таких памятников уже сейчас навалом, — разо- злился я. — Через сто-двести лет будут кладбища таких памятников. — Ты просто завидуешь, что мы переехали, а вы — нет, — сказала Настька, и я почувствовал жар на лице. — Ты не видел макетов нового города и не знаешь, какой город отгрохают у нас через десять лет,— спо- койненько так сказал Алеша, а я спросил, а он-то где видел? Где цидел он эти чертовы макеты, на которых одни только двенадцатиэтажки и нет нашей церкви? Навсегда уже нет?! — У отца,— ответил скромньім голосом Алеша, и еще он сказал, что его отец — архитектор, что — главный архитектор и поэтому лучше других знает, что сносить, а что оставить. — Заходи, — пригласил Алеша, — я тебе все пока- жу. Оглоусу вдруг сказал: — Папка! — все посмотрели вниз и увидели Хунастькина. Он шел по двору — шел как по канату. 40