b000002163

Жирный луч от фонаря в руке Алеши запрыгал по оплывшим от пыли и извести сводам, и я подумал, что полежи здесь с годик — и до лица смогут добраться только с помощью метлы. Я расчихался, вспотел ли- цом, мне не терпелось подняться наверх, но Алеша медлил и все шарил вокруг светом. Настька спросила, чего это он ищет. — Д а так, — произнес он, как говорят взрослые, когда не хотят ответить, но вскоре добавил: — Все уже содрали. — И первым побежал по винтовой лестнице. Я тоже побежал, и глаза мне забивало пылью, потре- воженной Алешей. Потом Алеша остановился, посветил фонарем, н мы увидели, что все! Что мы пришли и сто- им у резной загадочной двери. С обмершим сердцем отбросил я щеколду, дверь отворилась, и от тайны не осталось и следа: передо мной оказался всего-навсего знакомый каменный коридор со сводчатым потолком и веером света, падавшего через проемы бойницы. Здесь я совсем недавно чувствовал себя почти королем, поч- ти таким же сильным и неуязвимым, как Алеша. Мы дождались топавшего слоненком Оглоусу и поднялись в бойницу. Все, даже Алеша, признались, что тут здо- рово и что видочки из проемов — ну просто чудеса! И я сказал гордясь: — Ничего себе! — но Настька стала тогда ни с то- го ни с сего задираться и хвастать, что у них в новой квартире на двенадцатом этаже выше, чем здесь. А Оглоусу, кривляясь, повторил: — На двенадцатом этазе — высе! — Отсюда с зонтиком можно прыгнуть, — не уни- малась Настька,— тут даже ниже, чем на парашютной вышке. А Оглсусу обрадовался, что в Настькиных словах полно шипящих, что можно безобразничать, и за- орал: — Да з е низе, цем на парасутной выске! 38