b000002163

просто посоветовал мне походить в секцию бокса, а уж там меня кое-чему научили. Но вообще-то я не люблю драться даже на ринге. — А что любишь? — спросил я, уже остывая от унижения и привыкая к своей позорной после боя жизни. — Плаванье люблю, — ответил Алеша. — Шахма- ты — их ведь тоже можно считать спортом. — Понятно, — сказал я, хотя спрашивал совсем не о спорте. А Алеша, совсем как взрослый, пожал мне руку, к потом я не знал, как быть: уйти первому, так, что- бы смотрели мне в спииу и жалели меня, я не мог и к тому же опасался, что Чап не пойдет за мною, а оставаться- при них лишним — в этом уж совсем не было ничего хорошего. Так я и стоял перед ними, пока Настька, дурачась, не предложила: — Айда на коко-локо-кольню! — Айда! — согласился Алеша, и это получилось у него как команда. Однако Чап и Оглоусу не могли, а Алеша просто не хотел взбираться на колокольню моим.путем — пожар- ной лестницей, узким коридорчиком, карнизом, — и я поэтому взялся провести всех через дверь, и было мне очень горько оттого, что ведь раньше Настька так и не забралась со мной наверх. Сколько я ее ни звал. На большой парадной двери висел замок величиной с гирю. Готовый ради Настьки и ее друга на все, я притащил фонарик и лом и принялся за дело. В ответ на мои отчаянные усилия ржавая планка на двери только лязгала и скрежетала, но, когда за лом взялся Алеша, она хрустнула, как косточка, и упала к Алеши- ным ногам. Мы , ступили вовнутрь, плотно закрыли дверь и очутились словно в склепе. Я представил себе, как забальзамированный лежу здесь, сцепив на груди желтые руки, и — ужас! — мне стало почти хорошо. 37