b000002163

идущего ко дну — видно, струхнул он не на шутку. Раньше Боцман всегда умел скрывать свою трусость, а тут, пожалуйста, выказал ее всю до донышка. Это все- гда так: испуганный становится вдвое слабее, поэтому и получилось, что людей во дворе^ стало как бы вдвое больше, а от Боцмана осталась половинка. Соседи спра- ведливо рассердились на Боцмана и готовы были пере- считать ему ребра, но он успел спрятаться за дверь, а во дворе показалась другая его половина — Кровь с молоком. И странно было, что она не закричала, не за- махала руками, а ссутулилась, сжалась и отвернулась от людей, словно подставляя свою широкую спину под справедливые удары. Боцман тоже вылез наружу и остаиовился, понурый, рядом с ней. От прыти супругов почти ничего не осталось, и если бы вдвоем они могли сойти за одного, это было бы еще хорошо. Боцман сделал вдруг шажок вперед и выдавил из себя одно только слово: «орден». «Да откуда у него орден?» — про себя разозлился я — все во дворе знали, что он никогда не воевал, а трудовые его подвиги —- это шахер-махер. «А ну, покажь!» — потребовал хромой Коля из одинна- дцатой квартиры, и тут Боцман сморозил такую глу- пость, от, которой можно было умереть со смеха. Боц- ман сказал, что еще не получил его на руки и он лежит пока в домоулравлении. Орден-то в домоуправленииі Было от чего схватиться за животик, но никто д аже не хихикнул, а хромой Коля спросил: «За взятку получа- ешь ордерок-то?» И тогда я понял, что просто ослышал- ся: ордер — вот что, оказывается, держал в руках Боц- ман. Почти держал. Соседи зашумели, а я решил сма- тываться — пускай без меня заводят на Боцмана «де- ло», мое же дело сделано, и мне остается только помал- кивать. Там без меня разберутся, что к чему, только вот никому, д аж е Коле, не придет в голову спросить: «А.кто помог правосудию?» Я. Помог и скромно ушел в тень. Я пополз прочь, но вспомнил о Чапе и оглянулся: 27