b000002163

им замок на ставне. Гвоздь начал поддаваться, но тут над головой резким пятном вспыхнул свет. В ноги мне ударился Чап, он прижался ко мне и задрожал всем телом. Я велел ему: «Вперед!», и -с лаем нырнул он с лестницы. Я бросился за ним, но задел поставленный «на попа» диван, н тот, сшибая кресла, полетел вниз по кру- той лестнице мимо прижавшегося к стене, околдованно- го лаем и грохотом Боцмана. Вслед за креслом я вы- прыгнул в открытую дверь, и за мной, едва не отдавив мне пятки, выкатнлось что-то ужасно громкое — похо- же, стиральный бак. Я умчался к самому дальнему ку- стѵ и уполз под густые царапающиеся ветки. Чап с ули- цы поливал Боцмана лаем. Боцман выскочил на крыль- цо, схватил бак и метнул его в Чапа, но Чап увернулся, и бак бомбой грохнул о землю. Чап сиганул прочь. Я тихонько окликнул его, и бочком он подскочил ко мне. Я обнял мою собаку и заставил лечь. А во дворе в это время собрались люди. Боцман ки- нулся было к двери, но застрял в ней, потому что — ну, глупый! — не расчистил вход от кресел и стульев, скатившихся впереди и позади мекя. Люди вплотную подступили к застрявшему Боцману. Они хотели знать, что он натворил у Хунастькиных и почему он «при ме- бели». Я тоже чуть было не выскочил и не заорал, «по- чему он при мебели?». А Боцман ворочался в дверях, освобождаясь от кресла — сегодня он, может, первый раз в жизни не повинный в шуме и гаме, оказался в ви- новатых. Ах, как трудно было ему обвинить во всем ме- ня и Чапа — ведь вором он занимал пустующую квар- тиру. Ну чем ему было оправдаться, что он «при мебе- ли»? И Боцман начал бормотать что-то про поломанный стул, про убытки, словом, зачастил, заскулил, и никто ничего не понял. Чап под моей рукой напрягся, желая бежать к крыльцу и облаять Боцмана, но я удержал его, и он произнес только «гав». Боцман же начал из- давать какие-то странные звуки, похожие на бульканье 26