b000002163

— Ну будет тебе, будет, — бормотал он и гладил ее по спине. Лиля млела, как маленькая. Такими словами, по свидетельству Антонины Михайловны, Севин отец успокаивал его в детстве. Потом Сева распахнул окно и крикнул вниз, в длин- ные кусты золотых шаров: «Жора! Жор!» — И надо, зова как будто ждали. Загрохотали двери, и влетел Жо- рик. Вдвоем они закрьілись в комнате Антонины Михай- ловны. Близилось новоселье — веселый праздник поми- нок. Лиля села в дверях на единственную табуретку и руки уронила на колени. Чем не сторож? Но Жорик ие стал засиживаться. Толчками и бііаженно покрякивая, промчался мимо вздрогнувшей Лили. Ударил по лицу сквознячок. Вот и исчез еще один Севин приятель... Сева обнял ее за плечи. — Ну, что тебе сказал управдом Пахомыч? — шепо- том спросила она. . —• А он не явился. Наверно, шпаргалки лепил. Там и без него хорошо справляются. — Хорошо. Ну и что же порешили? — Я сказал, что разведусь и останусь здесь, — по- шутил он. Лиля засмеялась: — Как же ты обрадовал Любу-бухгалтершу. — А они не присутствовали. — Но не беспокойся: Люба — за тебя. — Лиля длинно усмехнулась: почему он нравится дряням? Он обвел квартиру спокойненьким ясным взглядом. — Велели сделать ремонт, и ключики на стол. Лиля прислонилась щекой к холодному изразцу. За тонкой стенкой у Трушкиных заорал, как ошпарен- ный, модный ансамбль. Там предавался удовольствиям раскаявшийся Жорик. — Ну ты сказал им, что еще ни один дурак, никто, выезжая из аварийного дома, не делал ремонт? Это-то сказал ли? — Ага. Д а без толку. Только ушами пошевелили. 251