b000002163

беспокоились за ее здоровье: сердце у нее совсем, вид- но, отяжелело, и она ходнла, прогнув сухую, еще недаз- но прямую спину. Туда отправился Сева. Условились, что после работы Лиля будет ждать его на Почаевской. Ед- ва он показался в болтающихся на одной петле воро- тах — Антонина Михайловна умудрялась закрывать нх наглухо, — как к полетаевскому крыльцу двинулся Жорик: — Привет, старожил! Сева вяло поздоровался. — Что, за один раз-то не смогли переехать? — Нам спешить некуда. — Сева поднялся на крыль- цо. Сосед шустро, бочком взлетел за ним. — Сев, ты чего? Неуж сердишься? — Напряженное Жорино лицо быстренько запотело. Он уже шился с Любой Трушкиной и докладывал ей обо всем, а она .на- пару с тезкой строчила доносы на медлительных н хит- рых Полетаевых, к которым, кстатн, он прикипел. Соб- ственное двойннчество сжигало Жорика. Сейчас вннова- то, бочком он втирался в корндор. Сева, чем-то взвин- ченный, выставил его вон. Дальше кухни Лиля на пошла. Прильнула к окну. Гневалась на Севу. Сам-то он разве не раздваивался в этой квартирной истории, а еще раньше — между лесо- водством и психологией, Славиком Коноплевым и Ми- шей, иаконец, между женой и предметом своей теперь уже заочной любви? Разумеется, он не подличал. Но не принять повинную от недавиего приятеля... Сева ласково позвал ее: — Ну что ты застряла, барышия? — Ох, нехорошо! — Тебе нехорошо? — Он бросился к ней. — Тебе, тебе, все только тебе, — отстраняясь, шепо- том выкрикнула она, но тут же улыбнулась, прильнула к нему. От нее всегда требовалась быстрая перестрой- ка — в делах, заботах, в чувствах. Во всем. 250