b000002163

серебряной ложкой ямку в клумбе. В маленькой ямке исчезала жизнь. Варька смеялась, она во что бы то ни стало хотела поехать, и Лиля в зяла ее с собой в кабину, а Сева с грузчиками забрался в расщелину между стис- нутой, как зубы, мебелью. После первого рейса грузчи- кам давалн обед с пнвом, заметно прибавлявший им сил и настроения. Большой стол скрипел и слабо покачивал- ся на дубовом полу... От лохматого Мини исходил густой гул. Он мог свернуть дом, улицу, город. Но ему «было мало». Сева пошел еще за пивом. А боль все прибывала, переворачивала душу. Лиля бросилась в комнату Ан- тонины Михайловны — и снова боль, еще более жгучая, сминающая сердце: весь угол был завален, из-под съехавшей газеты высовывалась лапа папоротнпка. Он моментально зацвел. Лиля тряхнула головой. Наважде- ние прошло. Проснулась под утро. Словно толкнули. Думала — Сева. Он спал беспокойио, вскакивал на колени и ва- лился замертво. Но его не было рядом. На его месте не- жился лунный луч. Стены потрескивали, как полусырые спички. Это отходили обои. Лиля встала и мимо двери, за которой спала на куче матрацев свекровь, осторожно проследовала на кухню. Сева курил. В разжиженной темноте увидела, как он посмотрел на нее. Провела ла- доныо по его лкцу — почувствовала, как разжались сухие твердые губы. Села рядом. Неловко, до стыда неумело положила руку на его холодную спину. Вот и началась по-настоящему совместная жнзнь. Сбылась мечта идиотов. Нет, умных людей. Недаром он говорил, что двое умных в браке — хуже двух дураков. Подчер- кивал личный опыт. Видно, потеряно что-то — неслож- ное, но заново почти недосягаемое. Что же? Пони- мание?! Острое без слов, мгновенное, как укол. Разумом его не найдешь: иголка тает в стоге сена, отыщешь 248