b000002163

жизнь, а на смерть впилась в обожаемый предмет. Сле- по, бездумно, фанатично. Д л я необузданной любви ум не обязателен. Он только культивирует чувства, ио час- то и убивает их. С «Отцами и детьми» Нина Ивановна поспешила. Простительно: Тургенев — ее сладость и слабость. Лиля не сомневалась, что любой стал бы «раскрывать образ Базарова» по Нине Ивановне — таково должно быть условие учебного сражения, но, вызвав именно По- техину, Лиля на неизбежный вопрос директрисы: «Ну, что там преподала вашим Нина Ивановна?» — могла бы ответить: «Трудно судить. Отвечала Потехина». Люда помахала ресницами, глубоко — по-женски! — вздохнула и вперилась в Лилю Михайловну темным лю- бопытным взглядом: ну как? Лиля вспыхнула, угрызе- ний совести как не бывало. Велела отвечать или садить- ся на место. Потехина посмотрела в потолок, беззвучно пошевелила губами и начала... Тишина была отчаянная, чувствовалось, как замирало в ней сорок человек... Взгляд класса упирался в Лилино лицо. Лиля не знала, куда деваться от стыда, смотрела мимо Потехиной, ми- мо всех. Та отвечала не «по Нине Ивановне», а «по Ли- ле Михайловне» — проскальзывали ее обороты. Строчи- ла, как пулемет. Что ж, недурно, мелковато несколько и утрированно, но недурно. Лиля быстро глянула на по- следнюю парту у окна. Вопрос «ну как?» моментально растворился в карих, глубоко посаженных — но все равно навыкате — глазах Алика Гонцова, и всплыло другое, торжествующее, почти злое: «Вот так, Лиля Ми- хайловна! Вам что-то не нравится?» Алик очень серьезно увлекался литературой, не про- пускал ни слова из ее объяснений. Главную пружину характера Базарова он нащупал, как сама она: эгу по- чти невероятную способность забывать о себе, эту почти неразумную способность не любить себя. Нравится, Алик. Но почему же лишь на поверхность души ложатся обо- 230