b000002163

А сколько всего тихо, без музыки похоронено в ее душе? Ежедневньіе захоронения неприятностей. Началось тут же после поездки в Сухуми. Пришла в свой девятый «Б» и не узнала... Юные женщины — зо- лото и камни в ушах и на иальцах, манеры жеманные. А смех?! Уже не тот — задорный, полудетский, а мело- дичный, призывный. Парни натянули джинсы, смело привели одежду в беспорядок, в движениях эдакая бар- ская небрежность. И взгляд!.. О, с ним нужно было встретиться, но нельзя, невозможно встретиться глазами сразу с несколькими людьми. А тут их было почти сорок. Крепко слитый, насмешливый взгляд, вызывающий, ио не слишком уверенный — исподтишка. Класс выжидал, класс накопил силенок, чтобы противостоять ей, и ждал разговора на темы морали — об истинных и мнимых ценностях, — и был готов к нему. Конечно же, главный их тезис: внешнее еще не есть внутренняя суть, во внеш- ности допустимо все. Немногие смотрели в никуда — в стену, в парту, в окно, — им предстоящее было не очень- то интересно. Когда Лиля вошла, Суханов, мальчик из очень обеспеченной семьи, встал с ручкой в кулаке—при- вычка все время что-нибудь писать, рисовать. Он не из- менился—осточертели материальные ценности, целое ле- то работал на реставрации в Успенском соборе и одним из первых увидел над алтарем неизвестиые ранее фрес- ки Рублева. Пытается разрешить какие-то вопросы древности, но не получается — на загадки веков иет однозначных ответов, далекое прошлое погружено в скорбь, и тень ее легла на добродушное скуластое лицо, впиталась в сощуренные глазки равнодушно-прилежно- го ученика. Яблоков что-то прикидывает в уме: вчера прочитан новый бестселлер на английском, и нужно до- мозговать художественное построение фразы в подлинни- ке, но — все еще собирается в МГИМО — предстоящая «дипломатическая» схватка класса с учителем ему не- безынтересна. Таких в классе немного, происшедшую 228