b000002163

— Одну старушку у нас во дворе молодкой зовут. Замуж вышла в восемьдесят с гаком, — сказал Лиле дядя Гора, троюродный мамин брат. Его широкое и свет- лое лидо было изрыто ямками. Он говорил, что одним из последних в стране переболел оспой. В молодости дядя Гора стыдился гулять на людях, все время рабо- тал, и руки у него стали золотыми, а душа не накопила зла. Так что востроглазая и быстрая тетя Стеша не про- гадала, женив его на себе, а вскоре ему как признанно* му передовику производства дали тут квартиру. Старики пили чай с малиновым вареньем. Попробо- вали потчевать и Лилю, но она отказалась. Долго стоял в горле ком. Хорошо, они сразу что-то поняли и отста- ли с угощением. — Лиля, глянь, мужики — и какие мужики! — дядя Гора показал в окно на льва, — давно убрались на тот свет, а женам их все нипочем. Неуработанные, всю жизнь баклуши били. — Нет, Горушка, живы потому, что не пили и не курили, не то что мужья. — Тетя Стеша отодвинула от него вазочку с ярким душистым вареньем. — Будет ма- линки, Горушка, ведь на улицу пойдешь. Лиля, вздохнув — не ее это дело, сбор информа- ции, — начала объяснять, зачем пришла. Оба сразу рассоветовали меняться. Тетя Стеша рассказывала, дядя Гора молчал, значит, все правда. Голубев из девятой квартиры въехал два года назад и — иадо же такому случиться в новоселье! — кувырк- нулся через перила лестницы, и с тех пор на инвалид- ности. Квартирку до него подзапустили детки бывшего главного технолога. Голубев еще не работник, денег в обрез. Кое-как загримировали помещение белильцами да линолеум настлали на полугнилые полы. А внутри все худое да еще в углу дома. В стужу ноги протянешь. Голубев лш е т рефлектор помимо счетчика... 226