b000002163

ружу, на суетливую поверхность дня из царства обожа- емой экологии. Это все смерть Головина. Он молчал, и Лиля не говорила, что видела газету с некрологом. Изве- стие о смерти бывает подобно обрыву провода ночыо. Внезапно гаснет свет... Исчезают буквы, предметы. Пол- ная слепота. Что-то падает, брызжут осколки. Осколки двух жизней — своей и исчезнувшей. Безжалостный об- рыв что-то часто происходит на взлете, как случилось с Головиным, когда он поднялся над чашей. Забивайся в глушь, не поднимай головы и протянешь до ста лет. Не- ужели обывательская логика поведения заимствована у самой природы? Отец Севы считал, что с природой нель- зя воевать и спорить, нужно просто помогать ей при- носить пользу человеку, все еще неразумному потреби- телю ее даров. Но с «логикой поведения» ему приходи- лось сталкиваться часто. Он противился проведению рубок лесов на больших площадях, со своим коллегой, бывшим директором лесхоза Буровым, следил, чтобы образующиеся дыры, по которым вихрем проносились леденистые ветры Арктики, затыкались новыми посад- ками, не позволял валить деревья на выбор: лес, как и народ, мельчает и чахнет без гигантов. Мхи, лишайники, коренья в банках и горшочках, рас- крытые зевы почек могли вызвать у Варьки аллергию. Антонина Михайловна, хотя и начала проявлять заботу о Севином «уголке живой природы», все же не уставала напоминать: «Варю и близко не допускайте, и так в кро- ви у ребенка семнадцать эозинофилов». Варькино личи- ко часто покрывалось ядовито-розовыми гіятнами, и она начинала со всхлипами чесать кулачком бедный вздер- нутый носик. Мучилась до изнеможения. Никакие фи- зиолечения не помогали. ГІриятные и тонкие лесные за- пахи и впрямь могли быть опасными для болезненного ребенка. Едва Варька появлялась на Почаевской, Сева 214