b000002163

родной жилплощадью в ассенизационную яму. Он вдрус. засмеялся: пророки-де — недалекие люди, думают над простейшим, как дураки, а у умного человека плевые задачи решаются в подсознании, и лишь подсознание считается и с разумом, и с чувствами одновременно. Тог- да предложила ему простой для «умного человека» вы- ход — развестись фиктивно, и тогда проблемка разре- шится без труда. Сева посмотрел пристально: если он когда-нибудь разведется с женой, то бескорыстно и по- настоящему. Ах, значит, допускает?! У Лили застучало в висках. Неужели-таки прожгло ему душу блуждающее в стылом пространстве пламенное чувство колдуньи? Через силу улыбнулась: — Вот ты, наверное, был по-настоящему «трудиым» подростком. Действовать «по-умному» он не спешил. Ремонтиро- вал на Молодежной, а потом занимался до глубокой ночи: что-то чертил на маленьких листках, вычеркивал. О чем он думал теперь? Не о ней ли, своей прекрасной колдунье? А квартирку на Почаевской незаметно под- хватила мутная волна житейского моря. Желающие «подрейфовать» в ней объявились быстро. Опять заболела Варька. Звала отца тоненьким про- студным голоском. Мама без охоты уступила Севе место у кроватки. А он, как добрый и рассеянный сказочник, посидел с девочкой пару часов и исчез с Пушкарской. Где-то разминулся с Антониной Михайловной. Прихва- тив привезенные Надей из Москвы мандарины, она при- шла навестить Варьку и принесла новость.'Люба-бух- галтерша осторожно любопытствовала: когда они соби- раются переезжать? — во дворе-то судачат, что две Лю- бы — она да Трушкина — собираются занять их кварти- ру, болтают всякое... Антонина Михайловна считала, что исчерпывающе ответила ей: еще неизвестно, когда они 212