b000002163

ликов, и она ему компенсирует. Только свекрови придет- ся завтра, в субботу, отрабатывать сегодняшний де- нек — другие мамаши на пенсии, а самой Лиле скоро идти. Каким предстанет Яблоков? Позавчера его разнесли в пух и прах. Педагогическим ремнем. Яблоков-де чуть ли не хуже всех. Ах, неправда! Инесса Яновна не клей- мила, она слушала других. Она сама все знала. Но Ли- лины образные протесты (-«умный, но несобранный уче- ник верхом на облаке») подавила — этак с претензией на убийственную иронию: «Что, ему делать больше не- чего, как гарпевать на облаке? Что? По-аглицки изъяс- няется, как клерк? Позволительно узнать, с кем же? С гусями-лебедями?» Бедный мальчик: МГИМО ему, конечно, не видать, не попадет. Пройдет мимо. Д а и нужен ли ему этот институт? Густой и мягкий, что воск, характер. На кухне говорили о каком-то кинжале. В серебря- ных ножнах. Нашли когда-то в котловане под стадион. Кто-то нашел, а кто-то сдал в музей и получил возна- граждение. Мужики посмеивались. Они все свои, и де- лить. им давно нечего. Не насорили бы пеплу в щи. Больше полведра осталось, да второго еще —•' высокая кастрюля. Надо сказать Севе, чтобы отнес Мине, да пусть поделикатней с ним. Если захочет, он все может. Такая жалость подступила, что Лиля бросилась в кори- дор и Севу окликнула. Там молча исцеловала его. Вот и «съездил» к Головину. Через несколько дней подтвердилось Лнлино опасе- ние: Сева не просто не хотел уезжать с Почаевской, он хотел остаться здесь. Господи, да разве она не знает, как он привязан к отцовскому дому, к комнатам, где вырос под высоченными потолками и масспвными лепными кругами для тяжелых, как рыцарские доспехи, люстр; 14 Л. Зрелов 209