b000002163

А мама — я сразу заметил — пришла сильио рас- строенная. Не гл яд я .н а меня, прошла она в-дом, и там все сначала притихло, а потом заходило, зашумело, за- двигалось. Я оставил Чапа у порога, а сам вошел в ком- нату. На меня даже не обратили внимания, и я ветал у косяка и сразу усек, в чем дело: мама была в домо- управлении! И я когда понял это, то просто запылал весь от стыда. Мама носила заявление на расширение плоіцади, мама просила квартиру, из которой уехали Хунастькины, и ей отказалн — свысока и ласково, как ребенку. Не выгнали, не наорали, а просто предложили собрать какие-то справки про ребенка без отца, про ро- дителей-стариков, про полуподвальное помещение и с этими справками добиваться квартиры по месту работы. Но в том-то и дело, что по месту работы мама не мо- жет не только добиваться, но и просить: она работает там недавно и постеснялась просить д аже о том, чтобы меня отправили в пионерский лагерь. Поэтому я и го- няю собак во дворе, тогда как все .мои приятели дуют в горны, бьют в барабаны и жгут костры в походах. .Мама сказала еще, что натолкнулась в домоуправ- лении на Кровь с молоком. Та оидела за дверью и, по- видимому, дожидалась, когда мама уйдет. Тут бабушка всплеенула руками и сказала, что сама слышала, как топали вчера за стеной в бывшей квартире Хунастьки- ных, и что в квартире Боцмана кто только не прописан, душ одиннадцать, целая футбольная команда. «Они тебя и отфутболят», — сказал дед маме, и мама кивнула го- ловой и вздохнула. Бабушка тоже вздохнула, а потом вдруг вспомнила, что Человек-то ведь женился и, навер- ное, тоже подаст на расширение. «Он в эту грязь не по- лезет», заверил дед, и мама после его слов ужасно покраснела, и глаза ее наполнились чем-то из глубины. И мне стало от этого как-то нехорошо. «Ты чего это?» — еипло спросил я. «Ужинать давай, — сказала красная, как бузина, мама, — и бог с ними, с лишними комната- 2 * 19