b000002163

етрашно хотел н что ■— как мне казалось — было у Че- ловека. Способность к чему-то, умение, дело. И может быть, именно это дело стало бы моим, и здорово полу- чалось бы у меня, и жгло бы меня каждую минуту. Конечно, в качестве подопытного животного лучше всех подошла бы собака Боцмана, но я слышал, что Кровь с молоком отвела ее в ветлечебницу и навсегда оставила там, потому что у собаки заболели почки. Неплохо было бы натравить Чапа на самого Боцмана — понарошку, конечно: сначала натравить, а потом бы- стренько сказать «фу!», — но я не посмел — ведь у Боцмана и без того язык чесался от нетерпения вьідать меня. И я выбрал черного краснорожего дядьку. Этот дядька каждый день шествовал нашим двором. К уни- вермагу — с полной корзиной гладиолусов, обратно — с пустой. Я прозвал дядьку Георгином. И вот когда Ге- оргин вошел во двор, помахивая бельевой корзиной и цокая языком, я велел Чапу: «Фас!» — и сердце во мне подпрыгнуло. Чап рванулся было, но тут же сел. Решив, что он меня не понимает, я приказал: «Взять!» И еще раз повторил команду, но Чап, качая хвостом, смотрел на меня с укором и не желал двинуться с места. Но за- то, когда мимо двора с ревом пронеслась машина, Чап пулей вылетел на улицу и с замечательным лаем пре- следовал ее, рискуя попасть под колеса. Видимо, он возненавидел машины после отъезда Настьки. Мы бегали с Чапом целый день. Мы были на сосед- иих улицах, в парке, в овражке за нашим домом. Мы брали след, учили команды, и Чап соображал ужас как хорошо, он оказался смышленым, добрым и покла- дистым, он даже Муську к себе расположил — иашу злую неприручаемую кошку. Она сказала ему «мур-р» и подвинулась — предложила напиться из своей миски. Все шло замечательно, и, когда в сумерках возвра- тилась с работы мама, Чап был уже совсем моей со- бакой. 18