b000002163

ная траурная рамка... «Го-ло-вин». Лиля заплакала ту- да же, куда выдыхала дым — в отдушину для самовар- ной трубы, в насвистывающий ветер, Антонина Михай- ловна чтобы не услышала. У смерти цепная реакция. Моментально про- стила Севу. Всю ночь напролет горланил Мннин петух. Хоронили Евстратовну в восемь. Гроб несли набе- жавшие из соседних дворов мужички да Сева с Жорой и Костиком. На кладбище не задержались, приехали быстро. Ли- ля провела урок и теперь принимала гостей — они мед- ленно раздевались и посматривали на нее с горестным сочувствием, как будто из этой квартиры увезли на кладбище близкого ей человека. Они просто соблюдали правила. Поминальный обед в двух ведрах — в одном блины и котлеты с рисом, в другом щи — Сева принес ут- ром из «трактира». З а стол сели четыре пары матерей с сыновьями: Со- мова и преподаватель со стажем Геннадий, у которого были отечные веки, излишне долгий взгляд и немного проверенных мыслей; Аглая Модестовна, ничуть не пре- увеличивавшая печали, и Жора ; пышнотелая сердечница Косарева и ее Костик, бледный от изнурительной стес- нительности; Антонина Михайловна и Сева. У Евстратовны детей не было, поэтому присутствие за поминальным столом сыновей приобрело для мамаш особый смысл и начало придавать им бодрости. Вспоминали хорошую жизнь на Почаевской, мча- щуюся по бесконечности Евстратовну. Сомова конфуз- ливо и горделиво — столько лет хранила тайну — рас- сказывала, как жила Евстратовна в услужении у лавоч- 207