b000002163

— Понимаешь, дома смотрю теперь на все с такой жалостью... Как на близкого умирающего. Половицы вздыхают, окно звенит, печка дышит. Какие-то шаги, голоса... Она вмиг обеспокоилась. — Не подумай. — Он глянул с тоскливой усмеш- кой. — Вся эта «музыка» — внутри. Стыдно, но что я могу поделать? Поделать ои ничего не мог, Трудно привыкал ко все- му — к людям, д аже к ней — блестящий пример! — к новой обстановке. Он был слишком неравнодушен. Лю- ди, с которыми он оказывался связан, шествовали ему в душу, туда же залетали места работ, улицы, целые го- рода, а душа, естественно, сопротивлялась, а иотом сра- сталась с чужими характерами и обстановкой. Недаром сперва у него складывались прохладные, д аж е конфликт- иые отношения, но стоило ему сказать «адью», как люди пугались и впивались в него намертво, как было на двух его предыдущих работах. Но получалось еще тяжелее, когда не Сева уходил, а его оставляли. Как та женщи- на, незабвенная его сокурсница. Разбив свой брак, она искала его в потемках города и судьбы. Лиля чувство- вала — вот чувствовала, и все! — ее нематериализован- ный отчаянный поиск, полет к нему той, когда-то род- ной ему женской души. Она уже сузила пространство города до комнатки на Почаевской и могла влететь в форточку или в трубу, чтобы обвить его гибкими, как огонь, руками. О, она великолепно помнила, как он лю- бил ее! Перед чувствами, тем более Севиными, Лиля пре- клонялась. Не нравилось одно, прямо спросила Севу: «Зачем она брала чужое? Напрокат?» — «Очень многие женщины выходят замуж за чужих мужей, — от- вечал тогда он. — К сожалению, ее брак был неориги- 198