b000002163

В понедельник вчетвером — Антонина Михайловна, Сева с Лнлей и Галина Андреевна — поехали на вок- зал. Забрали в камере хранения обои и на такси — в Соколово. Сватью Антонина Михайловна не видела со дня по- лучения ордера. Но Галина Андреевна по дороге не расспрашивала о квартире, как сталн бы расспраши- вать всуе, чтобы заранее составить свое мнение, другие л<енщины. Вот уж поистине золотое молчание. В таком молчании постоянно что-то копится. Временами страш- но хотелось поговорить со сватьей. Не о том о сем. Тема выстрадалась, когда Антонина Михайловна, буд- то мимолетно, задумывалась над долгой — шутк али — двадцать пять лет! — вдовьей жизныо Галины Андреев- ны. У самой Антонины Михайловны прошло восемна- дцать. Лукавить нечего, Павел Сергеевич ушел очень далеко. Густой лес забот и тревог, о которых он знать не знает, вырос между ними. Последние нескольколет всматривалась в даль прошлого все пристальней и спокойней. Ослабевают силы — ослабевает боль. Еще год — и не выдержит. Боль исчезнет — и конец. Но иногда он стоит перед глазами живой, разговаривает, торопясь слегка. Антонина Михайловна не понимает, о чем он говорит. Видеть родного человека еще важнее, чем понимать его. Понимать надо раньше, а потом — только бы видеть. Во сне как во сне: говорит, мягко улыбается и руку поднимает мертвый, а живая, как мертвая, и слова не может вымолвить, и прикоснуться к нему не может. И как же не хочется просыпаться! В машине сватьи молчали долго. Антонина Михай- ловна уже полюбила это свойство Галины Андреевны. На Павла Сергеевича тоже, бывало, находило молчание. Заговорила Галина Андреевна, естественно, о Варь- ке. Воспалилась десенка, два дня полощут шалфеем, а припухлость не проходит. Может, зубному показаться? Антонина Михайловна явственно увидела эту воспа- 191