b000002163

ленную десенку под крепким и низеньким — с булавоч- ную головку — зубом. Заныло, закачалось сердце. От- ветила почти как посторонняя — а кто она перед Га- линой Андреевной для Варьки? — что показываться не нужно, пусть еще пополощут, пройдет. Посмотрела сбо- ку на сватью: широкое лицо ее с отвисшими на скулах складками — все в белых и красных пятнах. Верный признак нездорового сердца. На днях выкарабкалась из болезни. Может, и пневмония была. Антонина Михай- ловна з аб еж ала на минутку на Пушкарскую и увидела, к а к болеет сватья. Никаких грелок, взбитых подушек и жалобных глаз. Только колышется от частого дыха- ния марлевая повязка. Варька сидит у нее на коленях и, смеясь, уплетает гречневую кашу, сорит масляные крупинки на ладонь бабушки. Да, что тут говорить! В Соколове на третий э.таж поднялись на лифте, не запыхались, но Антонину Михайловну, право, опять мог хватить инфаркт: в квартире ничегошеньки не де- лалось. Стояло, верно, ведро с белилами и подсыхали на стене две синюшиые полосы. Галина Андреевна успо- каивала: «Ну что ж тут?! Лечь и умереть?» А и у са- мой глаза повлажиели. Все растерялись и не знали, как быть с обоями — не увозить же домой! Антонина Михайловна решила отнести их к Полине, благо, ста- ринная приятельница проживала в соседнем доме. Сева никуда не хотел тащить их. — Теперь действительно лучше выбросить, — ска- зал он. — Ты мне не противоречь. Что ты мне все время противоречишь? — Я только советую. Робко. — Сева, нужно сделать, как велит Антонина Ми- хайловна, — сказала Лиля. Она, видно, чувствовала не- ловкость за свою недавнюю легкую победу, за умение моментально погасить в семье злое пламя. 192