b000002163

руки и выкинула обои иод электричку. Он не поверил было, просил, чтобы его не дурачили, он с Лилей честно дежурил на перроне. Антонина Михайловна уверила его и повесила трубку. Через несколько минут он опять по- звонил: пусть Н.адя только скажет, в каком месте она сошвырнула обои под поезд. Они не уйдут с перрона, пока не найдут их. Сева был доверчив: лги ему твер- до — поверит, не вмешайся Лиля. Но Надя разгова- ривать с ним отказалась — правда, она уже успокои- лась и пила чай, а сама Антонина Михайловна стояла на своем: нечего искать там вчерашний день. Наконец они явились, голубчики, оба. Антонина Михайловна на пару с Надей сшиблись с Севой. Он только в начале ссор бывал уступчив, а тут уже успел затвердеть, так что искры сыпались снопами и обжи- гали всех. Лиля молчала до тех пор, пока Севу не обозвали вдруг дураком и эгоистом. — Антонина Михайловна и Надя, я выходила з муж за умного человека и доброго, — вдохновенно ска- зала она. — Если вы будете настаивать на том, что он дурак и эгоист, я немедленно разойдусь с ним. Д а , против их деревянных сабель поднялся настоя- щий меч, взлетел над вершиной ссоры — и сразу об- рыв, жалкие обломки никому не нужного оружия. Надя вынула несколько банок пива «Золотое коль- цо» — еще с Олимпиады. Пусть попьет — он любит. Надя ульібалась с дрожью и смотрела чуть-чуть испод- лобья. Антонина Михайловна прислонилась к печке — она замолчала уже на весь вечер. Говорить могла толь- ко про себя. Жалость сильнее обиды и гнева. Ко всем, всем. Лиля наклонилась к Наде, разгребающей еуму. От неожиданной сокрушающей властности Лилин еоста - лось и следа. А Сева не мог быстро переходить из од- ного состояния в другое. Неловко, с конфузливой улыб- кой, как в игре с завязанными глазами, разливал пиво. 190