b000002163

пбмимо воли и разума, но ей не хватило воздуха, и она так и молчала, пока он не кончил совеем. Тогда со сты- дом просительницы, до которой накокец-то дошло, как она назойлива и капризна, Антонина Михайловна спро- снла: — Вы, конечно, не знаете, что квартира на Молодеж- ной непрйгодна для жилья? — Помилуйте! Иеужели? Я действительно... Она стала перечпслять главные разрушения. — Вы сейчас в расстроенных чувствах, — сказал он, волнуясь и сам. — Вы дома составьте список необхо- димых работ, и мы поспешим выполнить их. — Он ку- да-то позвонил, дал кому-то разнос, кажется, тому же Моровскнх — и сам распорядился насчет полов: «Выпи- шите светло-коричневую краску...» Это ей особенно за- помнилось. Он положил трубку и сказал грустно, как человек, от которого не ожидали подарка да еще такого дорогого. — И я прошу вас не отказываться. Моя дочь живет иа той же площадке, где будете Жйть и вы... Тут Антонина Михайловна покраснела. Поднймаясь, увязла в пушистом, как апрельский луг, паласе. В ЖКО управления с Антонины Михайловны по- требовалн обои—срочно, дабы не затягивать ремонт: За- казала Наде. Дочь позвонила из Москвы: все купила, встречайте с семичасовой электричкой. Пошли Лиля с Севой. Аитонина Михайловна беспокоилась — был слу- чай, Сева не встретил Елизавету: она приехала с вокза- ла на такси, а он еще мотался по перрону. И — это надо! — история повторилась. Через час после их ухо- да Надя приехала домой одна — и в слезы. Антонина Михайловна и не вспомнила об обоях, пока Надя не сказала, что выбросила их. Когда Сева позвонил с вок- зала, изругала его: дождался, что Надя оборвала все 189