b000002163

ступила Антонина Михайловна порог ответственной кант делярии. И посетителей было «раз, два и обчелся», и встретили ее сверх ожиданий: осанистый начальник управления вытянулся за столом и не садился, пока она тонула, исчезала в мягком и низком кресле. На голове у него было совсем белым-бело, словно он поседел дважды, но неглубокие морщины с трудом пробирались по крепкому лицу. Антонина Михайловна смотрела сни- зу, как закоренелая просительница, и слова получались слабыми и выдавали мучение. К счастью, их потребова- лось немного. Он стал говорить сам — все, что она зна- ла о себе: какой она замечательный, чрезвычайно добро- совестный медик, как высоко ценят ее в клинике, что бывали случаи, когда она, завлабораторией, точно ука- зывала лечащим врачам на ошибки в диагностике... Она не узнавала его. Это был другой человек. Тот, однажды явившийся к ней в лабораторию, знал, как нужно преподносить «радостную» зесть, истинное в ко- торой — только оболочка, а содержание, главное — не- скрываемый, торжествующий обман. Этот, другой, спе- шил исправить несправедливость. Впрочем, и Антонина Михайловна была сегодня в какой-то степени другой — устала, измучилась. Приятно было слышать ей похвалы от человека с такими властными глазами, по которым разливалось сейчас — слой за слоем — голубое сочув- ствие. — Мы помнили о вас, мы старались устроить ва отличное жилье, мы... — На каждом «мы» Козырев слег- ка поднимал и опускал голову, как бы кивал ей, и она собирала рассеянные силы, чтобы предупредить его о своем маленьком несущественном несогласии. — Только что звонил Н., — он просто и с почтением назвал могу- щественного свата Игоря. — Беспокоится за вас. Я ска- зал ему, что изыскал возможность удовлетворить вас в благоустроенном жилье... Она почувствовала необходимость благодарить — 188