b000002163

— А ты давно работаешь у нас? — спросила она и огорчилась, что сорвалось это высокомерное и одновре- менно свойское — «у нас!». — Неважно. Я по двадцать лет стоять не буду. — Ну а как же ты сможешь? — Неважно, — он посмотрелспокойно и вниматель- но. Глаза его посветлели, и впервые она заметила в них цепкость. — То есть вам неинтересно знать. ...Дуся сидела в приемном покое и тяжело поднялась навстречу: «Михайловна!» Ни причитаний, ни вздохов, ни аханий. Дуся была настолько человечна и бесхитро- стна, что выражение сильных чувств словами, восклица- ниями ничего не добавило бы. Полтора часа назад у ее мужа случился тяжелый приступ со рвотой. Кровь уже взяли. Антонина Михайловна пошла делать общий ана- лиз. Чуть позади в тусклом халате санитарки мягко шлепало полное, бесформенное, с коротенькой седень- кой косичкой под затылком, такое знакомое и дорогое. Затопталось, остановилось перед дверью лаборатории: «Ну, считай, Михайловна!» Антонина Михайловна слышала, как сжимается и разжимается чье-то сердце—то ли ее, то ли Дусино. На- считала тридцать РОЭ. Лапин еще не ушел, схватил бу- мажку с результатами анализа, посмотрел и улыбнул- ся всем лицом — каждым бугорком, каждой впадинкой: тридцать РОЭ для ракового больного «со стажем» — не так уж много. Лапин что-то ворковал теплым голо- сом. Ничто не двигалось — Антонина Михайловна сиде- ла, Лапин стоял, но, казалось, он уступал ей дорогу и кланялся ласково-иронически. Антонина Михайловна встала, чтобы позвать Дусю или выйти к ней самой, и Лапин исчез. Неизвестно как. Есть такие люди, которые мягко, без малейших телесных повреждений опускаются с потолка и исчезают под полом, за стенами, влетают в закрытые окиа. Р а з в прошлом году Дуся, еще работав- шая санитаркой, перекрестилась после такого исчезно- 184