b000002163

нул: «То не досточки, то косточки хрустят», и включил свет. В правый глаз Антонины Михайловны — все вре- мя он над микроскопом — словно заноза впилась. По стонущим половицам двинулись на кухню к рычащим кранам и разболтанной плите. Ткнулись в ванную: ба! — корыто с содранным боком. В санузле — расколо- тый унитаз, а у сливного бачка разваливается нутро. Сердце у Антонины Михайловны раскачивалось на тон- кой непрочной нити. С трудом добралась до комнатуш- ки, за которой, как тень, стоял тощий балкончик, и глот- нула свежего воздуха. Почти четверть этой комнатуш- ки занимала кирпичная подсобка — единственная на всю разоренную квартиру. Подсобка! — руднментарный отросток, аппендикс. — Ну что же вы молчите? Вы же являлись сюда, у вас же есть глаза! — Антонина Михайловна подчерк- нула «у вас», хотя Лиля пришла впервые, но ведь у де- ток на двоих была, видно, одна пара глаз. — Явление второе. Ты ведь тоже являлась. — Сева только это и мог — осмешить, но сноха не обиделась и заговорила, как хотелось Антонине Михайловне: —- Конечно, надо отказываться, Антоннна Михайлов- на. У нас ребенок. — Боже, сейчас никто, наверно, не думал об общей любимице Варьке. — Д а и вы разве сможете в этом решете, на сквозняках? Здесь нужен капитальный ремонт. Возвращались успокоенные. Откажутся непременно. Или пусть им дают хорошую квартиру, или не нужно никакой. Столько лет ждали — подождут еще. К начальнику управленческого отдела гражданских сооружений собрался Сева. Антонину Михайловну не пускали оба, да она, хоть и скрывала, зкала, что у нее просто не хватит сил появиться у Моровских. Хорошо помнила эту накрытую медно-волнистым мотком волос 18!