b000002163

— Собирайся немедленно. — В движениях и глазах Коноплева необычайная требовательность. — Почему столько машин? Ты женишься, Славик? И где же шарики, ленточки? — Старик, я женился полчаса назад. Да, на неделю раньше. Один фиг попросил отсрочку, и я проскочил в темпе на желтый свет. — Как же ее зовут? — Сева в стоптанных тапочках отступал к зеленому от бурлящей молодой листвы окну. Коноплев по-боксерски пружинисто и неровно надвигал- ся. Взволнованный крик-шепот его не напоминал и отда- ленно клич победы: — Ты прекрасно знаешь — как... Имя не очень ори- гинальное, как и сама она... Моя диссертация. Что по- .делаешь. Ладно... — Я не поеду, Славик. Это не нужно. Они смотрели друг на друга, словно не узнавая. Сева — сожалеючи, Коноплев — униженно и бешено. Во взглядах было главное. Но что? В подступающей жгучей тоске Лиля не успевала понять. — Лиля, скажи ему. — Уже почти мольба во всем коноплевском облике. От косящего глаза — тающая на лету стрела. — Как хочет. — Сева, если ты не поедешь, я не прощу себе ни- когда, — рявкнул Коноплев. С е б е не простит. Лиля мгновенно поняла: в маши- нах психологи... Севины записки об аномалиях... Коноп- лев отчаянно не хочет оказаться подлецом. На что он надеется? Хотелось упасть и колотиться головой о тя- желый пол. Во дворе засигналила машина. — Славка, ты сейчас во взвешенном состоянии. — В нормальном, — огрызнулся Коноплев. — Без тебя я отсюда не уйду. — Он запустил руку в лужай- ку мха над низкой кадкой, отщипнул и бросил в рот. — 170