b000002163

самое главное и ты сам станешь похож на чаговый гриб... Его голоса Лиля не услышала. Видно, совсем далеко ушел он на этот раз. В глухую чащу. И возврата нет. Лиля почувствовала, как обессиливает и мертвеет в ней сердце, и стала ждать, когда освежит его и захлестнет безоглядная любовь к мужу. Земля зашатается, как в недавнем Лилином полете во сне за водой к ковшу Большой Медведицы. Она замерла, а когда быстро при- коснулась к его плечу, оно было холодное и неподатли- вое — Сева спал. Не разбудила. Тихонько вышла и опу- стилась на порог. В руках оказались спички, а во р т у— сигарета. Закурила и горько подивилась, как резко, по- мужски у нее получилось — злое пламечко верхом на спичке и глубокая затяжка . Из ковша Большой Медведицы лилась на голову темная прохладная вода. С Коноплевым получилось обыкновенно. Масса слож- ностей в его институтских отношениях образовалась из простых, но бессчетно размножившихся помарок: не- брежности в поклоне профессору Морковникову, голу- бых воздушных шариков, с которыми он явился на юби- лей могучей шефини, прочей чепухи на сильиой, но не- достаточно упругой пружине — самоуверенности и го- рячности Коноплева. Все уладилось: на защите дис- сертации стулья и сжатые зубы, говорят, поскрипы- вали. Почти никто не проронил и словечка против: слишком очевидна была серьезность проделанной работы... Коноплев пригнал на Почаевскую три такси. Солид- ные люди томились в. машинах, пока Коноплев просил и требовал, чтобы Сева поехал с ним за город в «Рус- скую сказку». Лилино участие в банкете подразумева- лось само собой. 169