b000002163

усмехнулся. У Лили свернулся в .горле жаркий кофе, а глаза увлажнились. Все правда. Тяжелей всего обижает правда. Вот такая. Поделом — нечего было нарывать- ся самой. — Мы и на террпторию пансионата прошли благо- даря Наде, — начал оправдываться он. Обидев, всегда переживал. Из-за таких мелочей, в общем-то. Поспеши- ла успокоить: — Ну что ты волнуешься? Все верно. Новые хачапури получились очень вкусные. Грех, но тоски по родным местам, даже по Варьке, почти не чув- ствовала. Хачапури ела с удовольствием и думала: ло- чему же волевой Наде не удается жизнь? Мыкается с диссертацией, из-за ошибки шефа простилась с почти за- конченным трудом, мотается по ненужным ей команди- ровкам и до сих пор одна. Д а потому и не удается, что требует только в житейских мелочах. Наелись и пошли аллеей. Тело скользило над зем- лей — .гибкое, легкое. Но Сева испортил настроение — взял и скрылся в бору, исчез за бахромой вьюнка, опле- тавшего стволы. Светло-зеленый бор этот был реликто- вый, в него не пускали, могли последовать неприятно- сти. И верно — тут же появился служитель в широкой плоской кепке и со сторожевым свистком на бычьей шее, которым он очень ласково поигрывал. Стали ждать Севу втроем. Прождали минут двадцать, наконец слу- житель не выдержал и побрел наудачу в обход бора. Сеза вернулся не скоро — вылез веселый, слегка сму- щенный, с густой царапиной под глазом. — Ждут в безмолвии! Прекрасно! Беру вас, сестры, в следующую разведку! Под Сухуми есть питомник эвкоммии.... — Что это такое? — машинально спросила Надя. — Эвкоммия — местная соперница бересклета по гуттоносости, — нарочито витиевато объяснил Сева. — Иди ты на фиг со своими соперницами, — как и 165